– Можно! – подтвердил Максимович и посмотрел на оперативника.

Но тот и не думал доставать ключи. Подвел меня к дверям и выжидающе уставился в глаза.

– Что? – не поняла я.

– Входи и делай что хотела, – объяснил громила.

– Как? – Я опешила. – Одной рукой?

– Все могут, и у тебя получится, – хмыкнул он.

– Но…

– Идешь или нет?

– Да!

Я протиснулась в дверь, которую тут же прикрыли так, что из-за нее осталась торчать рука оперативника, с трудом приспустила джинсы и села на унитаз. Рука теперь была выше головы. Я разозлилась, встала и в сердцах выкрикнула:

– Бред какой-то!

В комнате ко мне подтащили нелепую куклу из резины, от вида которой стало жутко. Она была размером с Наташку, и кто-то нарисовал на ее голове фломастером глаза и рот.

– А это еще зачем?

– Покажите на манекене, как наносили удары…

Мне попытались всучить в руки некое подобие утюга, сделанного из пенопласта, но я оттолкнула руку Максимовича и заявила:

– Мы не сразу сцепились.

– Так! – протянул он.

– Сначала я стала искать свои часы, – соврала я и встала на колени.

– Это еще зачем? – насторожился оперативник.

– А затем, что Наташка меня первая толкнула, когда я полезла под столик, – продолжала я сочинять.

– Хорошо, – пробормотал Максимович.

Второй полицейский направил на меня камеру.

– Где в этот момент стояла гражданка Сальникова? – задал следователь следующий вопрос.

– Здесь, – показала я рядом с собой.

Пока он что-то записывал, я оглядела пол. Ничего, что могло бы указывать на присутствие в тот день мужчины. Но должно что-то быть. Тем более, судя по всему, как Наташка вошла, они сразу стали конфликтовать.

– Вставай! – слегка потянул руку вверх оперативник.

Я повернула голову и обомлела. Под диваном, ближе к ножке, валялся презерватив. Я даже тряхнула головой и снова открыла глаза. Точно! Завязанный на узелок, он был заброшен с таким расчетом, чтобы не сразу бросился в глаза. Я, конечно, не чистюля и всегда убиралась спустя рукава, оставляя самую грязь на очередь Наташки, но веником мне махать не претило. Это ведь не мокрой тряпкой грязь развозить. Причем подметала я старательно и хорошо помнила, что в этом месте ничего не было. Поднимаясь на ноги, я украдкой посмотрела на оперативника с видеокамерой. Он продолжал меня снимать. Едва я открыла рот, чтобы сделать заявление, как вдруг увидела серебряный клык на цепочке. Он лежал в деревянной вазочке для ниток. Это был талисман Шмеля.

«Он снял этот клык на время постельных ласк! – догадалась я, с трудом сдерживая внутри себя рвущийся наружу возглас радости. – Ведь мешает!»

Следующим моим открытием был блокнот. Он лежал на стуле. Видимо, выпал из кармана брюк, которые сняли со спинки. Такого точно у Наташки не было. Более того, было заметно, им пользуется человек, у которого руки часто перепачканы в масле. Обложка из картона была в грязных пятнах. Я уже не сомневалась в том, что он принадлежит Шмелю, который с утра до вечера возится с машинами. И как я их сразу не увидела? Все становилось на свои места. Имея подозреваемую, скрывшуюся с места преступления, полицейские эксперты не очень щепетильно отнеслись к осмотру квартиры. Скорее всего, они подумали, что эти вещи здесь давно.

– Гражданка Никитина, прошу дать показания о том, как развивались события в этой комнате. – Максимович подозвал к себе полицейского с резиновой куклой, от одного вида которой мне снова стало не по себе.

Тем временем приглашенная в качестве понятой женщина что-то стала шептать на ухо своему дружку. Оперативник с камерой, продолжая снимать меня, посмотрел одним глазом на часы. Все торопились…

Я повернула голову в объектив камеры и, громко и четко проговаривая каждое слово, заговорила:

– Я отказываюсь от всего, что сказала здесь и написала в чистосердечном признании! Более того, заявляю, что оговорила себя с целью оказаться на месте преступления…

– Никитина! – предостерег Максимович с тревогой в голосе.

Но было поздно. Более того, в меня будто бы вселился другой человек. Уверенный, хладнокровный и рассудительный, он продолжал вещать, подобно диктору из программы «Новости»:

– Обратите внимание, я настаивала на том, чтобы следователь Максимович проверил мою версию о присутствии в день убийства моей подруги в этой квартире еще одного человека…

– Ты чего несешь?! – возмущался Максимович.

– Да-да! – Я развернулась к понятым: – И вас прошу обратить внимание на вопиющее безобразие! Если вы потом не подтвердите того, что я здесь говорю, то ответите по всей строгости закона!

На лице мужчины появилась растерянность, а женщина испуганно округлила глаза.

– А вы что думали? – торжественно проговорила я и перешла к самому главному: – Под диваном презерватив, которого здесь в день убийства не было. Более того, он использован! Так что можно провести генетическую экспертизу, и она подтвердит мою версию!