– Ты, девка, такими обещаниями здесь не бросайся, – предостерегла Тишкина. – Проблем в моей хате не надо. А то еще твой труп на нас повесят. Здесь в самоубийство верят с неохотой…

– А у тебя адвокат есть? – неожиданно спросила худенькая, словно тень, женщина.

– Я отказалась.

– Чего так? – удивилась Тишкина.

– А зачем он мне нужен, если я не убивала?

– Глупая ты! Исправлять этот пробел срочно надо. Есть на воле кто?

– В смысле?

– Ну, мама, папа, муж…

– Родители далеко, а мужа нет.

– Плохо дело, – заключила Тишкина.

– Почему?

– Бесплатный адвокат тут только для профуры. Никакого с них толку нет.

– У меня есть человек, который может заплатить! – вспомнила я и тут же добавила: – Даже не один.

– Они знают, где ты?

– В том-то и дело, что нет, – расстроилась я.

Тишкина оживилась:

– Так позвони!

– Как? – развела я руками. – У меня ведь телефон забрали.

– Деньги есть?

– Были, тоже забрали…

– Я один звонок тебе помогу сделать, – пообещала Тишкина. – Но ты первым делом, как дозвонишься, скажи насчет денег на тот номер, с которого звонить будешь.

– Хорошо, – согласилась я, размышляя, кому лучше звонить, Вадику или Антону.

Неожиданно меня обдало жаром.

Это не ускользнуло от внимательного глаза Тишкиной, и она сразу поинтересовалась:

– Что с тобой?

– Я по памяти номера не знаю, – призналась я.

– А в твоем телефоне, что сдала ментам, они есть?

– Конечно…

– Не парься, – успокоила Тишкина и пообещала: – Устрою я тебе общение, и «трубу» твою сюда доставят. Просто готовься за все это заплатить.

Максимович закончил писать и поднял на меня взгляд:

– Что было дальше?

– Когда дальше? – не поняла я, о чем речь.

– После того, как соседка согласилась покараулить ваши вещи, – объяснил следователь.

– Я поднялась по лестнице, а Наташа поехала на лифте…

– То есть она спасалась от вас бегством? – попытался угадать Максимович.

Я с ходу поняла, что к чему. Мне навязывалась история, в которой я выставлялась в качестве человека с агрессивным поведением.

– Нет, на лифте! – возразила я.

– Я понимаю так, ваша подруга заскочила в лифт и надавила на кнопку, – стал объяснять за меня Максимович выгодную ему ситуацию. – А вы решили опередить ее на этаже с тем, чтобы разделаться…

– Я не собиралась с ней разделываться! – заявила я.

– Тогда зачем догоняли? – не унимался он.

– Хотела разобраться, почему она меня оскорбила и назвала проституткой.

– Разобраться, это значит, наказать? – зашел Максимович с другой стороны.

– Почему вы все время пытаетесь сделать из меня монстра! – возмутилась я.

– Ну, на монстра вы совсем не походите, – успокоил он.

– Это комплимент?

– Не отвлекайтесь! – попросил Максимович.

– Наташка поднялась, когда я была уже наверху, – вспоминала я. И тут меня осенило: – Кстати! Вот вам и доказательство того, что я не собиралась сводить с ней счеты! Она внизу еще лифт ждала, и мне можно было с ней поехать.

– Нет, – протянул следователь. – Это как раз указывает на вашу неприязнь к ней. Вы не захотели войти с ней в одну кабину.

– Хорошо, – сдалась я. – В общем, когда я встретила ее наверху, у нас скандал возник…

– Продолжился, – поправил Максимович.

– Пусть будет по-вашему, – снова согласилась я. – Мы продолжили ругаться. Хотя я совсем не хотела этого.

– А чего вы хотели?

– Я же говорю, хотела попасть домой, чтобы забрать банковскую карту!

– Дальше что?

– Оказалось, что она была у Наташи, – продолжила я свой рассказ. – Она вытащила ее из кармана и показала мне. Я потребовала, чтобы Наташка мне ее вернула. Еще я тогда поняла, как она узнала про мои шашни с ее Антоном.

– Так что больше способствовало конфликту, – вновь перебил Максимович, – ревность или банковская карта?

– И то и другое, – призналась я. – Наташка ревновала, а мне нужна была карта.

– Зачем?

– Я же говорю, чтобы заплатить за обучение в школе…

– А, ну да! – вспомнил Максимович. – В школе для жен богатеньких «папиков». Кстати, – спохватился он, – я ради любопытства попытался найти юридический адрес вашего заведения.