— Там народу сейчас столько, — помотала головой Лера, — все же в праздник куда-то выйти хотят.

— А больше все равно некуда. В Парке Горького то же самое.

— Наверное, — пожала плечами Лера.

— Да, и еще мороженое! — выпалила Ляля.

Валерия снова закатила глаза.

— Что? — не поняла девочка.

— Я, кажется, учила тебя быть скромной, но мои уроки, похоже, до тебя не дошли.

— Я все лишь попросила колясочку и мороженое, — стала оправдываться Ляля, смешно выпячивая губу в приступе упрямства.

Артем поймал взгляд Валерии и грозно помотал той головой:

— Прекрати! Лучше скажи, что бы ты сама хотела в подарок.

— Я давно мечтаю кое о чем, но об этом позже, без свидетелей.

Мужчина удивился, но быстро ответил:

— Понял!

В шопинг-центре они сразу отправились на четвертый этаж, где все магазины были для детей. Ляля выбрала розовую коляску и показала, как будет укачивать Майю.

— Давай еще и кроватку купим? — предложил Артем.

— Нет, пожалуйста, — попросила Валерия, — в комнате и так места нет, сейчас ещё придется переступать через коляску.

Ляля, конечно, не была с этим согласна, сделала недовольную рожицу, но промолчала. Кудряшова, чтобы дочь снова что-то не попросила, напомнила ей:

— Еще же мороженое! Пойдемте на фуд-корт?

Лере было непривычно видеть Артема в детском магазине игрушек, хотя он там вел себя смело — ходил, выбирал, даже спрашивал у консультанта какая коляска лучше. У Кудряшовой никак не складывалась картина: Соня ей говорила, что он не переваривает детей, а на деле он их чуть ли не обожал.

Где-то явно была ложь и Лере очень хотелось верить своим глазам и интуиции, а не словам Зотовой.

Они поднялись еще на один этаж и чудом нашли столик у “Баскин и Роббинс”. Народу в центре сегодня собралось очень много, и свободных мест нигде не было.

Артем принес им и себе мороженное и, когда они принялись его поедать, Валерия спросила:

— А ты уже всех своих женщин поздравил?

Троицкий немного напрягся и уточнил:

— Каких — моих?

— Ну я не знаю… маму, тетю, может, у тебя сестра есть?

Он опустил голову и тихо сказал:

— Мама есть, но я с ней с шестнадцати лет не виделся.

Валерия пораженно посмотрела на него:

— Почему?

Было заметно, что он не хотел об этом говорить, но девушке было так важно хоть что-то о нём узнать. Она дотронулась до его руки. Ляля как раз отвлеклась на мальчика ее возраста, который сидел за соседним столиком, и Артем, немного смущаясь, все же ответил:

— Когда мне было шестнадцать, умерла моя сестренка. Я обвинил маму и уехал к отцу в Москву. Такая история.

Валерия кивнула, обдумала его слова и спросила:

— Ты до сих пор не можешь ее простить?

Троицкий пожал плечами и положил ложку мороженого в рот.

Она сжала его ладонь.

— Может, пришло время помириться?

Артем в упор посмотрел на нее. Она сразу увидела в его глазах замешательство и… что-то ещё. Как-будто он ждал от нее помощи. Именно так ей показалось.

— А давай поедем к ней сейчас? Купим цветы, торт и поедем.

На лице у мужчины была всё та же обескураженность.

— Мы не общались уже лет пятнадцать… До Твери ехать два часа, если не три…

— Сейчас два часа, доедем в четыре, поздравим — и в шесть поедем назад.

В эту минуту, когда Лера предлагала Артему этот план, она даже не думала о том, зачем ей с дочкой туда ехать и вообще кто она ему, чтобы заявляться вместе с ним и знакомиться с его мамой.

Это понимание к ней пришло, когда они уже сели в машину и двинулись в сторону Твери.

Чтобы Артем не передумал, Лера решила промолчать, а потом выдать свою версию.

Ехали практически молча, иногда только Троицкий интересовался, все ли у них хорошо, и не нужно ли им остановиться на заправке. Лицо его было мрачным, как будто он ехал на каторгу или на эшафот. Понятно, что ему было о чём подумать.

Когда выехали из города, Ляля уснула, и когда Артем это увидел, то улыбнулся и сказал:

— Славная девочка.

— Тём, — тихо произнесла Валерия, — я думаю, что нам с Лялей не стоит с тобой идти, да?

— Почему это? — мужчина строго посмотрел на девушку.

Кудряшова неуверенно пожала плечами:

— Вы столько лет не виделись, а тут мы с Лялей… не пойми кто…

— Глупости не говори, — заворчал Артем. — Не пойми кто…

— А вдруг она подумает, что я твоя жена, а Ляля — твоя дочка? — хмуро посмотрела Лера в глаза мужчине в зеркале.