Алексея бросило на карачки среди битого стекла. Он в оцепенении ждал следующего удара. На этот раз дверь не выдержит и разлетится на куски. Кишечник свернулся морским узлом. Бешено стучащее сердце осталось единственным живым органом в теле. В любую секунду на спину ему могла рухнуть поверженная дверь.

Действие...

...развивалось с поразительной быстротой. Учитель успел вскинуть винтовку и выстрелить из обоих стволов. Он промахнулся. Килар будто в замедленном кино наблюдал за смертельным танцем Человека и Зверя. Его зачаровывала эта борьба, несмотря на то, что ее исход был известен заранее.

Благовещенский бросился в сторону, защищая голову рукой. На миг в его глазах промелькнул отголосок почти божеского смирения, так навсегда и оставшийся для Килара загадкой. Учитель сделал пару шагов, потом зацепил левой ногой за край колеи, а правой — за левую ногу и упал, разбрызгивая пригоршнями дождевую воду. Благовещенскому удалось встать на колени, но тут Зверь настиг его. Не верилось, что это огромное, нелепое с виду существо способно двигаться с такой скоростью.

Вырванная из сустава рука издала звук, похожий на тот, что издает жареный цыпленок, когда его разрывают на двое за обедом. Брызнула кровь. Благовещенский закричал и снова попытался встать, но делал это очень медленно, как больной, еще не успевший оправиться от наркоза. Огромная суставчатая лапа опустилась на него сверху и легко сшибла на землю. Странник услышал омерзительный щелчок хрустнувшей кости. Учитель упал на дорогу лицом вниз, и Зверь подмял его под себя.

Килар сбросил оцепенение, преодолел пару метров неуверенными, семенящими шагами и поднял с земли ружье. Он сломал двустволку пополам, выбросил стреляные гильзы и только тут сообразил, что ему нечем перезарядить оружие. Запас патронов остался в сумке, перекинутой через плечо учителя.

Бледное волосатое чудовище, которое уже давно не было Михаилом Пантелеевым, отделило левую ногу Благовещенского от тазобедренной кости, обнажив круглую головку сустава и, зажав добычу в зубах, бесшумно прыгнуло с дороги в лес. Захрустел валежник, раздался короткий рык и все смолкло.

Постепенно он понял...

...что ничего не происходит. Дождь хлестал в окна веранды. На полу образовалась большая лужа. Битое стекло сверкало в воде как фальшивые драгоценности.

Оно ушло! Ушло!

Все части тела одновременно размякли. Алексей согнулся над полом и его стошнило. Сил хватило лишь на то, чтобы отползти от теплой белесой лужицы к противоположной стене.

«Оно действительно ушло! Не могу поверить! Не могу! Не могу!»

Он встал на колени, придерживаясь рукой за стену. Лампочка в двадцать свечей отбрасывала звездообразный отсвет на низкий потолок. Свет на веранде был слабым и мутным. Воздух в глубине дома представлялся каким-то грязным, не прозрачным, матрично-зернистым как на старой газетной фотографии.

Это еще не кончилось. Возможно все только начинается.

Посреди веранды лежал на боку старый холодильник «Минск» с круглой дверцей. Пакет шоколадного молока, десяток яиц, два пучка петрушки и коробка с бульонными кубиками высыпались наружу. Струйки растаявшего льда из морозильной камеры растекались по вощеным доскам, смешиваясь с дождем.

«Ничего еще не кончилось», — Алексей услышал звук неторопливых шаркающих шагов. Темная фигура в длинном черном пальто и широкополой шляпе появилась в проеме двери, ведущей в гостиную.

— Ты все-таки явился сюда, Иберийский Странник, — пропел Нищий сиплым, простуженным голосом, — Что ж, ты опоздал на четырнадцать лет.

В течение двух-трех минут...

...Странник боролся с собой. Потом подполз на четвереньках к изуродованному телу Владимира Благовещенского. Учитель походил на разделанную баранью тушу. Его внутренности вывалились наружу и мокли под дождем.

Килар сдернул с плеча убитого сумку, склизкую от воды, глины и крови. Он надел ее на себя, расстегнул застежку трясущимися руками. Вытащил из вскрытой картонной коробки два красных цилиндра с латунными донцами, зарядил сначала правое, потом левое дуло. Взвел оба курка. Килар надеялся, что патроны не отсырели. На самом дне мешка он нащупал какой-то плоский, тяжелый предмет и вытащил наружу.

Он сразу узнал металлический крестообразный символ, прибитый над дверью Хижины Ветров. Кажется, Лютер назвал его Оберегом. Вблизи он напоминал приплюснутую свинцовую болванку с ровными профилированными краями. Но это не свинец, а какой-то более твердый материал — возможно бериллий, осмий или титан. Уменьшенная копия каменного Креста, что-то вроде сувенира для туристов. Прочность не спасла его от повреждений. Сверху и снизу Оберег сдавили, словно в гидравлических тисках. Металл прогнулся и сделался шероховатым от множества царапин. Каким образом этот непонятный предмет из иного мира попал в сумку учителя? Тут замешана очередная временная петля, расставляющая по местам людей и вещи.

Килар сунул Оберег в карман и встал на ноги, подавляя отвратительные спазмы в гортани, похожие на глубокую икоту. Голову Благовещенского свернуло на бок. Колык вырван с мясом. Правый глаз напоминает раздавленную сливу. Левый остекленел и наполнился дождевой водой. Килар стыдливо отвернулся. Вот так выглядит человек, которого он привел на смерть. Пусть Благовещенский вызвался добровольцем, сути дела это не меняло. Оцепенение в мышцах спадало медленно, как опускающийся вниз столбик термометра. Он вздрогнул и снова достал из кармана Оберег.