Пальмира соприкоснулась с горизонтом и превратилась в кровавый овал. Жара сконцентрировалась в плотное облако, но с гор уже сползал холод.

«Я никогда раньше не видела этот знак», — внезапно поняла Линн, —«Я видела другой знак, очень похожий на этот... нет, тот был совсем не такой. Ни малейшего сходства. Тогда что же я нарисовала?»

Линн забралась в машину, стараясь отогнать от себя ведение странного лучистого символа, но он все не пропадал, вращаясь и раскачиваясь перед ней в темноте десантного отсека. Только сейчас он представлялся не красным, а синим, и по центру всплыло синие безглазое лицо, похожее на череп.

«Нужно остановить его! Предупредить!»

Но на устах у нее словно лежала печать.

Килар разложил костер поверх вычерченного на песке символа, достал из кармана коробок спичек и покрутил между пальцев. В сущности, ничего примечательного: надпись «СПИЧКИ» на лицевой стороне выведена большими печатными буквами, а на обратной стороне мелким шрифтом — «спич. ф-ка «МАЯК» г.Рыбинск». Такой простой житейский атрибут как спички неожиданно вызвал прорыв болезненных воспоминаний. Глаза закололо, а в горле как будто что-то застряло.

Сколько раз Алексей чиркал спичкой на улице, прикуривая сигарету. Сколько раз он повторял эту же процедуру над газовой плитой у себя на кухне. И вот теперь с помощью спичек, изготовленных в городе Рыбинске, расположенном где-то в центре Восточно-Европейской равнины, где-то в уютном, голубом мирке на другом краю обитаемой Вселенной; с помощью этих самых обыкновенных спичек с аккуратными бурыми головками, купленных за пару монет в хозяйственном отделе универсама, ему предстояло начать первый в своей жизни магический ритуал.

Нелепо. И глупо. Но так распорядилась Судьба.

Только что минула полночь. Чужие звезды сияли фальшивым блеском как стразы на черном бархате. Перевернутый мир кувыркался во временной петле и каким-то непостижимым образом зависел от действий человека, перенесенного сюда с другого края Бесконечности.

Килар оглянулся. Его спутницы сидели, прислонившись к опорному катку вездехода и напряженно следили за ним. Особенно Линн. В ее глазах застыл немой ужас. Она как будто хотела ему что-то сказать, но не находила слов.

Странник знал, что предстоящий ритуал смертельно опасен. Он решился потревожить силы, сущность которых была превыше его разумения. Это как соваться без фонаря в темный коридор, где на каждом шагу расставлены капканы. Или даже противопехотные мины. Килар пренебрег многочисленными сомнениями. Он знал, что эксперимент должен состояться. Такая уверенность посещала его и прежде, когда в дело вступала интуиция Странника. До сих пор на ее основе Килар принимал верные решения. Он надеялся, что так случится и на этот раз.

Странник чиркнул спичкой о ребро коробка и вспыхнул огонь. Язычок пламени перекинулся на сухие стебли ланцетника. Поднялся слабый голубоватый дымок. Растения похожие на алое испускали маслянистый запах растительных соков. Силос и перегной, как в компостной яме.

Это началось минуты через три.

Пламя уже взобралось на вершину кучи, и теперь широким конусом с острым ребром взвилось в небеса. Запах сгорающих стеблей заполнил все вокруг. Странник сидел, окруженный этим запахом и до рези в глазах всматривался в костер. Напряжение достигло предельных величин и теперь зашкаливало, заставляя его мелко дрожать, сжимать кулаки до боли и все крепче стискивать челюсти.

Страннику удалось погрузить сознание внутрь костра, заглянуть в его пылающую утробу, а потом пробиться еще дальше — сквозь тонкий слой осадочных пород, через расселины в толще литосферной плиты, сквозь карстовые пустоты и переплетение рудных жил в абсолютную темноту, куда от начала времен не проникал ни единый луч света. И тогда он почувствовал ответный взгляд. Неведомая сущность рванулась ему навстречу из горячих недр земли, используя костер, как распахнутые ворота во внешний мир. Касание чужого духа разбудили ее, и теперь она смотрела прямо в глаза Килара. Странник резко втянул мышцы живота, и его губы, двигаясь отдельно от всего лица, прошептали одно единственное слово:

— Ксафан!

С треском лопнул пузырь газа, и облако искр взвилось над головой Странника. Почва зашевелилась, как будто нечто живое пробивалось наружу. Килар подавил инстинктивное желание вскочить и убежать прочь.

Из костра донеслось хриплое, тяжелое дыхание. Оно было невероятно глубоким и шумным, словно дышало нечто исполинское, вбирающее в себя сотню галлонов воздуха при каждом вдохе. Порождение огня отрыгнуло в лицо Килару язык желтого пламени. Странник чувствовал, как у него сохнут губы, как трепещут и скручиваются ресницы. Слезы катились по щекам. Костер продолжал издавать звуки, похожие на спертое, мучительное дыхание, растянутое по немыслимой амплитуде между вдохом и выдохом. Вскоре Килар к вящему своему ужасу сумел разобрать слова: