Появление Кромвеля в Лондоне после победы в гражданской войне было встречено огромной ликующей толпой. Один из сторонников главнокомандующего республиканской армии не смог сдержать восхищения по этому поводу.

— Их было бы еще больше, если бы меня вели на виселицу, — заметил Кромвель.

Английской королеве Елизавете II ради курьеза показали фальшивый соверен, отличающийся от подлинника тем, что не только на аверсе, но и на реверсе монеты фальшивомонетчики отчеканили профиль Елизаветы.

— Таких джентльменов, как эти фальшивомонетчики, осталось очень мало, — заметила королева.

После того, как Фридриху — Вильгельму I c трудом растолковали учение Христиана Вольфа о свободе воли, король приказал выдворить философа за пределы Пруссии, поскольку тот, как уразумел король, оправдывает… дезертирство.

Английская королева Виктория пришла в восторг от «Алисы в стране чудес» Л. Кэррола и пожелала прочесть все, что вышло из-под пера полюбившегося ей писателя. Каково же было ее удивление, когда ей принесли стопку … трактатов по геометрии.

Про теолога-францисканца Иоанна Дунса Скотта, жившего в XIV веке, говорили:

— Он знал таинства веры так, что в них почти не верил.

Р. Декарт часто слышал от своего брата упрек:

— Недостойно брату парламентского советника унижаться до того, чтобы быть математиком.

Единственный университетский диспут, высочайше разрешенный Фридрихом — Вильгельмом I, проходил под девизом, сформулированным самим императором: «Все ученые — болтуны и балбесы». А о Лейбнице император отозвался так:

— Этот парень был непригоден даже для того, чтобы стоять в карауле.

На вопрос Наполеона, адресованный Лапласу:

— Почему в «Небесной механике» не упомянуто имя Всевышнего?

Последовал ответ:

— У меня не было надобности в этой гипотезе.

Правитель Ассоса Гермий вознамерился стать философом. Аристотель по этому поводу изрек:

— Правитель вовсе не должен сам быть философом, чтобы не подменять благие дела красивыми речами.

До Цицерона дошел слух о смерти Ваниция, слывшего самым неблагополучным римлянином. Встретив после этого известия слугу Ваниция, Цицерон поинтересовался:

— Все ли у вас дома благополучно?

Услышав утвердительный ответ, Цицерон заключил:

— Значит, Ваниций на самом деле умер.

Император Август велел провинившемуся воину покинуть войско, отправившееся в поход, и вернуться в Рим.

— Чем же я объясню свое возвращение? — опешил провинившийся.

— Скажи, что ты остался мной недоволен, — предложил император.

Аристипп, узнав, что его содержанка ему неверна, рассудил:

— Я же ей даю деньги не за то, чтобы она была неблагосклонна к другим, а за то, чтобы она была благосклонна ко мне.

Знаменитому живописцу Эллады Апеллесу молодой человек, показавший свою пробу кисти, не без кичливости заявил, что написал эту картину за очень короткое время.

— Это видно. Удивительно только то, что за это время ты успел написать только одну такую картину, — сказал Апеллес.

Поэт Филоксен, выслушав бездарные стихотворные опыты Сиракузского тирана Дионисия, в своей оценке больно ранил авторское самолюбие, за что был сослан на каторжные работы. Через некоторое время Дионисий велел привести Филоксена и снова прочел ему те же стихи. Выслушав, Филоксен развернулся и, не проронив ни слова, отправился прочь.

— Куда ты? — поинтересовался Дионисий.

— Возвращаюсь в каменоломню, — ответил Филоксен.

Людовик XI любил отобедать у купца по имени Жан. После того, как король после настоятельных просьб последнего возвел его в дворянское звание, августейшие визиты прекратились. Новоиспеченный дворянин поинтересовался у короля о причинах перемен.

— Вы были для меня первым человеком в прежнем звании, в нынешнем же звании вы — последний, — последовал ответ.

Кастильскому королю Альфонсу подали два списка прислуги, в одном из которых значились те, без кого король обойтись не мог, а в другом — те, без кого он мог обойтись.

— Одни мне нужны, а другим я нужен. Поэтому пусть остаются, — решил король.

Преследуемый Данте покинул родину и перебрался в Верону, где он был обделен вниманием правителя — принца Альбино д` Эскале, оказывавшего более благоволения придворному шуту.

— Это происходит потому, что всякий больше любит себе подобного, — рассудил Данте.

Играя с мячом, Франциск I воспользовался помощью оказавшегося поблизости монаха. А после того, как тот нанес по мячу блестящий удар, король воскликнул: