Шрифт:
Феофраст сказал во время пиршества своему молчаливому соседу:
— Если ты глуп, то ведешь себя разумно, а если умен — то глупо.
Диоген попросил у богача драхму. Тот удивился:
— Почему ты просишь у меня целую драхму, а от других довольствуешься оболом?
— Оттого, что от них получу еще, а от тебя — не знаю, — ответил Диоген.
Дионисий младший говорил:
— Я кормлю мудрецов не потому, что восхищаюсь ими, а для того, чтобы они восхищались мною.
Выдающийся военачальник афинян Хабрий говорил:
— Армия баранов под предводительством льва сильнее армии львов под предводительством барана. 6
Произнеся перед спартанским царем Агидом длинную речь, абдерский посол в заключение спросил:
— Что мне передать моим соотечественникам?
— Скажи им, что я выслушал тебя, не перебивая, — лаконично не без снисходительности обронил царь.
На вопрос:
6
На заметку
Что лучше: храбрость или справедливость?
Агесилай ответил:
— Будь у нас справедливость, зачем нужна была бы храбрость?
Архидам, сын Анаксидама, увидев на Сицилии катапульту, воскликнул:
— Вот и конец воинской доблести!
Македонский царь Филипп II советовал наместникам завоеванных городов:
— Заводите друзей и среди хороших люд, и среди плохих, чтобы хороших использовать в своих интересах, а плохие чтобы не использовались в чужих интересах.
Александр Македонский огорчался по поводу каждого успешного похода своего отца:
— Он мне ничего не оставит!
Ему возражали:
— Но ведь именно для тебя он и добывает все это.
На что следовал ответ:
— Что из того, что у меня будет наследство и не будет дела?
Однажды поэт Антагор, сопровождавший в походе царя Антигона, поджаривал на костре угря. Заставший его за этим занятием царь поинтересовался:
— Как ты думаешь, Антагор, когда Гомер описывал подвиги Агамемнона, находил ли он время жарить угрей?
В ответ он услышал:
— А ты как думаешь, Антигон, когда Агамемнон совершал подвиги, находил ли он время выяснять, что себе на ужин готовил Гомер?
Тиберий, долго отказывавшийся от власти после кончины императора Августа, наконец, явился в римский сенат в окружении почетной стражи и с императорскими регалиями. По этому поводу ему было сказано:
— Иные медлят делать то, что обещали, а ты медлишь обещать то, что уже сделал.
Римский император Александр Север щедро и охотно одаривал всякого просителя. Тому же, кто ничего не просил, он говорил:
— Ты, видно, хочешь сделать меня своим должником!
Придворный шут по имени Трибуле пожаловался королю Генриху III на угрозы одного из дворян, который пригрозил расправиться с шутом в ответ на его насмешки. Король успокоил шута:
— Если он осмелится тебя убить, то уже через четверть часа будет болтаться на виселице.
— Ах, ваше величество, а нельзя ли повесить этого господина получасом раньше? — поинтересовался Трибуле.
Кардинал Ришелье потребовал, чтобы ему представляли всякого, о ком злословили при дворе:
— Если о ком-то злословят, в нем есть несомненные достоинства.
Людовик XIV даже на сильном морозе держал руки открытыми. Подданные на этот счет иронизировали:
— Отчего у короля будут мерзнуть руки, если он постоянно держит их в наших карманах.
Герцог Козимо Медичи, мнивший себя скульптором, очень гордился изваянной им статуей Нептуна, которую приказал установить на площади во Флоренции. Повстречавшись вскоре после этого с Микеланджело, герцог поинтересовался:
— Какие чувства у тебя вызывает Нептун?
— Религиозные.
— ?
— Как только я вижу эту статую, я молю Всевышнего, чтобы он помиловал автора за испорченный кусок мрамора.
Когда Вольтер возвращался из Швейцарии в Париж, на границе его спросили:
— Везете ли вы контрабанду?
— В экипаже нет никакой контрабанды кроме меня самого.
Прелат, произносивший речь на церемонии встречи Папы Евгения III по прибытии того во Францию, сбился и замолчал. Папа поощрил оратора: