Дым начал группироваться над полковником.

– Вы зацикленный кретин. Вы пытаетесь скрыть от меня секрет изготовления препарата. Скрывайте, мне на него наплевать. Вы надули Рабиновича. Что ж, раз вы не хотите со мной работать, я вынужден применить некоторые действия, противоречащие вашей морали. Лейтенант Барсукова зайдите ко мне.

Дверь о творилась и в военной форме, передо мной появилась лучшая подруга Наташи, она же прикомандированная ко мне лаборант недоучка Аля.

– Ну как?- обратился к ней полковник.

– То что проявили, я принесла с собой.

Она вытащила пачку фотографий и вывалила их на стол.

– Вот все, что есть.

– Ох какие видики. Вы смотрели их лейтенант?

– Да полковник, это все аморально.

– Вы слышали Воробьев, это все аморально.

Он протянул мне свои руки-сосиски с фотографиями. На всех фотографиях мы с Наташкой предавались любви в номере гостиницы. Это были красивые позы и Наташка была прекрасна.

– Мне очень нравиться, - сказал я.

– Да это же разврат, - рявкнула лейтенант Аля.

– Чего вы понимаете в сексе, лейтенант. Вы наверно и мужика настоящего не нюхали. Это любовь. Обязательно женюсь, как приеду.

Лейтенант зашипела, как змея. Полковник ухмыльнулся.

– Успокойтесь лейтенант, он нам все равно натянет нос, если жениться. Ему даже аморалку не пришить. Идите лейтенант.

Она повернулась, красиво вильнув бедрами, и ушла.

– Здесь мы тоже прокололись Виктор Николаевич. Что ж, это ваше счастье. Хочу вам сказать, катитесь вы от сюда к чертовой матери. Чтоб сегодня, я вас не видел. В ваши дерьмовые дела я лезть не хочу и так слишком много вони. Поэтому пока. Документы возьмете у администратора гостиницы.

Мухи затихли. Одна, взвизгнув на высокой ноте, тут же затихла, стыдливо побежав по стеклу.

– До свидания полковник.

Я хлопнул дверью и услышал заглушенный вой взбудораженных мух.

– Наталья, удираем от сюда скорей, - ворвался я в номер Натальи.

– Что, пришел телетайп?

– Пришла твоя подруга, в образе лейтенанта КГБ.

– Какая подруга? Господи кругом обман, - поняла она - Где же правда?

– Правда то, что мы уезжаем. Собирай вещи.

В институте было предпохоронное затишье. В вестибюле, на обыкновенном канцелярском столе, стоял портрет Борис Залмановича, обвитый креповой лентой и несколькими грустными цветами. Я помчался по лестницам в лабораторию к Любовь Владимировне. Она сидела в пустой комнате, за своим столом, обернувшись на стук двери.

– Виктор, - только и могла произнести она.

– Здравствуй Люба, - я подошел и поцеловал ее в голову - Когда похороны?

– Сегодня. Я ждала вас. Я знала, что ты приедешь. Внизу ждет машина Геннадий Федоровича. Поехали, а то он нервничает. Она поднялась и, как лунатик, двинулась мимо меня. Я заскочил в свою комнату, схватил за руку Наталью и рванул с ней по лестницам, догонять Любу. В машине, мы сухо поздоровались с Геннадий Федоровичем, расселись по сиденьям и тронулись в путь.

– Как вы нашли Валериан Павловича? Сработались с ним?
– спросил Геннадий Федорович.

– И да, и нет.

Геннадий Федорович переглянулся с Любой.

– То есть...?

– Приглянулся я ему до такой степени, что он предложил мне работать у него. Личный самолет обещал. Но я отказался и, после попытки испугать меня, в течении пол часа вытурил нас со своей территории.

– Что он предложил вам делать?

– Канцероген, который смог бы отравить пол Америки.

– Да, слишком большой размах. Рабинович ему часто звонил?

– Наверно, по крайней мере, увольнительную давали только Наталье.

– Ты получил мое последнее письмо?- спросила Люба.

– Да. Так куда он дел Валентину Степановну? Отвязался ли он от нас?

– Валентину, Рабинович задвинул в какой-то институт, рядовым научным сотрудником, - сказала Люба - А вот по поводу тебя, то жди предложения получить личный самолет.

– Неужто отказался от идеи завладеть препаратом.

– Нет, не отказался. Он просто проиграл первый раунд и во втором изменит тактику.

– Он сегодня будет на кладбище?

– Будет и, даже, будет выступать с речью.

– Это серьезно Геннадий Федорович?

– Виктор, прошу тебя, только не устраивай скандала, - забеспокоилась Люба - Пусть выступает. Там будет много людей, которые не в курсе наших дел. Тебя, просто, не поймут. Рабинович величина, а ты рядовой сотрудник.

– А в нашем институте, разве не все в курсе дела.

– Ты о чем?

– Я о том. По какой причине умер Борис Залманович?

– Была бы серьезная причина, было бы следствие, Виктор Николаевич. Борис Залманович сгорел на работе, умер от разрыва сердца, - жестко произнес Геннадий Федорович - Вот и морг, мы приехали.