Днем я подошел к Любе.

– Люба, я у тебя не буду сегодня вечером.

– Это Наташа.

– Да.

– Она вся светится от счастья. Береги ее Витя. Она очень хорошая девочка. Я ведь была готова к этому. Знала, что когда-то это произойдет. Единственное не знала, что так быстро.

– Я хочу быть лучшим твоим другом всегда.

– Я тоже. И еще Витя, не буду тебе надоедать, но бабий век короток. Если сможешь или тебе будет невмоготу от этой дурной жизни, приходи ко мне. Я тебе буду рада всегда.

Я поцеловал ее крепко, крепко и пошел в свою комнату.

Геннадий Федорович сумел уговорить главного врача о нелегальной пробе препарата в своей больнице. Через три дня, я приехал к врачу.

– Роберт Густавович, - представился тот.

Кабинет главного врача был обит деревянными панелями и все в нем было деревянное: два стола, буквой "Т", стулья, пол и, даже, сам хозяин, казался вырубленным из породы крепкого дуба.

– Виктор Николаевич, - ответил я.

Роберт Густавович пересел напротив меня, сложил свои крепкие руки в замок и уставился на меня.

Так я слушаю.

– Вам Геннадий Федорович обрисовал наше положение и предложения по поводу лечения рака.

– Да, что-то говорил.

– Ну и что же?

– А ни чего. Я же не хочу ссорится с законом.

Я с недоумением уставился на него.

– Тогда почему вы не сказали об этом Геннадий Федоровичу?

– Сказал.

– И что?

– Я сказал еще, что надо подумать, чтобы не ссориться с законом.

– ???...

– Есть три способа обойти закон. Первый - быть родственником больного. Второй - быть знакомым больного. Третий - быть третьим лицом, то есть другом родственника и другом знакомого больного. Есть еще условие, это когда ни глав врач, ни лечащие врачи, ни мед. персонал, обо всех этих родственниках и знакомых думают хорошо, предполагая, что какой-нибудь гадостью они больных не накормят.

– Кажется я вас понял. Но как найти родственника или знакомого, чтоб они поверили мне.

– В этом у вас отбоя не будет. Больные и родственники психологически настроены на надежду на выздоровление и то, что не может врач, сделает знахарь. Достаточно пустить слух и к вам повалят валом. Предупреждаю, я слухи не распускаю.

– Спасибо доктор, вы в меня вселили надежду.

– Подождите. Я вас познакомлю с одним врачом, он вам кое в чем поможет.

Роберт Густавович подошел к вертушке телефона.

– Гриша, ты свободен, подойди ко мне.

Через минуту ввалился Гриша. Толстый, с добродушным лицом, в блюдечках очках, он выглядел счастливым и радостным человеком.

– В чем дело Роберт Густавович?

– Познакомься, Виктор Николаевич. Поговори с ним, он тебе много интересного расскажет.

– Опять хитрите Роберт Густавович. Опять в авантюру меня тянете.

Он засмеялся счастливым смехом, как будь-то каждая авантюра для него радость.

– Иди с ним Гриша, иди. До свидания Виктор Николаевич.

Он пожал мне руку, своей клешней лесоруба.

Гриша привел меня в женское отделение, в одну из палат, где имелось только две койки. На стульях у окна сидели две женщины, обмотанные больничными халатами серого цвета. Одна из них была молоденькой, белобрысой, с массой веснушек вокруг носа и глаз. Ее волосы были стянуты на затылке в пучок, красивой оранжевой тряпочкой, а спереди на лоб вызывающе наброшена челка. Другая постарше. Красивое лицо, с черными огромными глазами, огражденными сверху стрелками темных бровей, контрастировало с большой копной густых, чуть волнистых волос медного цвета, рассыпанных на плечи.

– Девочки познакомьтесь, это Виктор Николаевич. Он хочет поговорить с вами, - так начал свою речь Гриша - А это, - он обратился ко мне - госпожа Климович и наша любимица Катя.

Девочки уставились на меня, как на привидение с того света.

– У Виктор Николаевича есть некоторое предложение к госпоже Климович.

– А сказали, что Виктор Николаевич хочет поговорить с нами обеими, тихо прошелестела Катя.

– С тобой он будет говорить потом.

Умненькая Катя встала и, запахнув громадный халат, пошла к двери.

– Госпожа, - шутливо продолжил Гриша - по некоторым причинам я не могу присутствовать при вашем разговоре, но прошу тебя, этому человеку верь.

– Неужели так все сложно Гриша, - прозвучал мелодичный голос.

– Думаю, да.

Он испарился из палаты. Мы остались вдвоем.

– Можно я буду звать вас Виктор.

– А как мне вас называть?

– У меня очень противное длинное имя, которое дал мне родитель. Я его ненавижу. Зовите меня просто - Климович, если хотите, госпожой, сеньорой, миледи. Как хотите.