Отчего же он не хочет праздновать вместе со всеми? С Адамом, с Даной, с Константином, пусть последнему и чужды местные радости.

Впереди отдалённо звучала музыка. Непонятный гул в голове заглушал её, не давал вынырнуть из омута своих сомнений. Не помогала и текила: Нильсон встряхнул бутылку и убедился, что та уже почти опустела.

Свернув куда- то, он прислонился к стене и медленно опустился на камень. Придавленный к земле собственными мыслями, Брайер в ярости ударил кулаком в мрамор здания. Никакого эффекта.

«Мы всегда были твоими друзьями!» — кажется, так говорил хозяин этого праздника? Можно ему верить?

Шум множества голосов. Мимо переулка прошла большая компания, веселым хохотом разрубив воцарившуюся ненадолго тишину.

Титов всегда действовал в своих прагматичных интересах. Мог солгать, мог что- то утаить.

Адам — вовсе существовал в другом мире, где все устроено по канонам, известным только ему. Искренности от него не дождёшься.

Но остальные? Дана ведь всегда была искренней? Даже Ландерс не любила ложь и уловки.

Вновь и вновь он бил кулаком в стену. Та не поддавалась, и это лишь вгоняло в гнев ещё сильнее.

А повстанцы? Когда Файн успел все продумать? Разве эти хитрости — их конёк?

И откуда такие отголоски на его слова?

Нильсон не чувствовал боли. Вообще, все ощущения притупил алкоголь. Но разум продолжал биться с самим собой: две правды боролись за первенство.

Из- за угла слышался звон бокалов. Смех. Голоса. Далекая музыка аккомпанировала происходящему. Чёрное небо то и дело разрывали разноцветные вспышки.

Рука сжала стеклянное горлышко. Не отдавая отчёта о происходящем, Брайер с силой разбил бутылку о собственную голову.

Текила брызнула на волосы подобно крови. Настоящей же крови не было: Дар надёжно защитил от любых повреждений.

Но сквозь ненависть к самому себе, к собственной нерешительности, мужчина почувствовал, как влага выступила на его глазах.

Адам растворился, словно дым. Константин даже не успел отследить момент, когда тот куда- то пропал. Возможно, после своей громкой речи был просто обязан перевести дух.

Алиса же успела осушить собственный бокал не раз и не два. Улыбка с губ девушки почти не сходила, а речь стала беззаботной и не стеснялась никаких тем. С удивлением ОПЗМовец отметил, что и у него вечер не вызывает такой неприязни, как ожидалось.

— Что? И уходить не хочется? — местами казалось, что это Ландерс читает (угадывает) его мысли, а не наоборот.

— Пожалуй, — признал Титов, покачав головой, — хорошо. Ещё один вопрос меня занимает. Поведаешь истину?

— Конечно! — леди рассмеялась, — только… сейчас. Эй! Долго я должна ждать?

Стоило ей, обернувшись, повысить голос, как прямо за спиной девушки появился один из рабов, готовый принять очередной заказ.

— Что пожелаете? — спросил он, заметив, что Алиса вроде бы отвлеклась, рассматривая узоры на деревянных панелях.

— Что я пожелаю… — девушка задумчиво поиграла пальцами с прядью волос и толкнула в сторону слуги пустой бокал. Тот упал и прокатился по столу, — вот это повтори. И мороженое. С черникой.

Алиса мечтательно закатила глаза.

— Что- то будешь? — это уже адресовалось Константину, который отреагировал не сразу.

— Я и сам в состоянии, — спокойно ответил ОПЗМовец, — нет, спасибо.

— Хорошо. Что ты встал? — леди вновь переключилась на слугу. В глазах её полыхнул огонь, и вокруг на мгновение стало жарче. Молодой человек тут же поспешил исчезнуть, — что за вопрос?

Ландерс улыбалась.

Иногда её обращение с большинством людей неприятно кололо.

— Скажи, зачем Адам каждый раз пытается выкинуть что- то, что мне не слишком по душе? Он ведь это знает.

— На заре ОПЗМ и мы не всегда занимались тем, что по душе. И он тоже, кстати, — девушка прищурилась.

— Но… — замечание вызвало легкое раздражение.

— Я шучу! — Алиса быстро свела всё к юмору, — на самом деле, просто же. Внимания ищет. Твоего в том числе.

Ландерс запустила руки в волосы. Константин отпил из своего бокала. Ответ совпал с его собственными мыслями, подтвердил их.

— Скажи сразу, сколько у тебя непутёвых детей? — звонкий смех леди нарушил повисшую паузу.

— Больше, чем хотелось бы, — директор ответил улыбкой. Настроение оставалось приподнятым, и замечания собеседницы (насмешливые ли, ироничные ли) воспринимались только с лучшей стороны, — но некоторые уже живут отдельно.