— Аккуратнее! — та, которая представилась Лизой, подсела ближе. Вторая, с бутылкой, попыталась вновь наполнить. Но ей и самой не хватало координации, и девушка поднесла горлышко к губам Брайера.

Жгучий алкоголь полился по горлу.

— Текила! — услышал он знакомое слово где- то на пределе слышимости.

— Почему ты один? — тщательно подбирая слова, спросила Лиза.

— А с кем мне быть? — как- то в унисон со своими мыслями сказал Брайер, чем вызвал ещё один взрыв смеха.

— Будь с нами! — голос явно веселился. Чьи- то руки обняли его сзади. Картинка поплыла ещё сильнее…

Мужчина зажмурился, пытаясь поймать координацию. Вновь открыл глаза…

Перед ним сидела она. Линда, девушка с фотографии. Тёмные волосы, упавшие на плечи, взор — ясный и чистый, как стекло.

— Как же ты устал, — проговорила она, коснувшись щеки Нильсона ладонью, — тяжёлый был день?

Звонкий смех. Голоса на латыни. Тёплое дыхание моря, соленый запах, таявший в смеси парфюма. Все это было рядом, окружало его, но и она тоже была рядом…

— Ты не представляешь, — откуда- то Брайер точно знал, что нужно ответить, — но хороший вечер все исправит, надеюсь.

Линда чуть улыбнулась:

— Ещё бы. Знаешь, не будь всего этого, — произнесла она, — кем бы мы сейчас были? Никогда не думал?

Нет. Конечно же, не думал. Он даже из прошлого помнит далеко не все.

— Я бы хотела работать с детьми, наверно, — Линда задумчиво продолжила мысль, — а ты… мне кажется, ты бы в любом случае хотел жить вдали от цивилизации. Да?

Все дрожало и плыло перед глазами. Мир казался эфирным, нереальным. Может, так оно и было — Нильсон встречал Линду только в истории Файна.

И откуда- то он знал, что ответить на каждый ее вопрос.

— Когда всё утихнет, мы и будем жить вдали, — произнес мужчина, — ты ведь тоже не навсегда останешься в Совете?

Девушка улыбнулась. Прозвучал отголосок смеха, будто сложившийся из нескольких голосов.

— Снова предлагаешь от всех убежать? — донёсся её голос, — жизнь дала петлю!

Линда склонилась к Брайеру и коснулась его губ своими.

В глазах у мужчины потемнело. Он с трудом оторвался от Тиль. Реальность будто начала вращаться. Нильсон тряхнул головой, и реальность вокруг него изменилась.

— Какой странный! — все тот же ломаный русский язык. Перед ним, глаза в глаза, его обладательница, девушка с удивительными ярко- розовыми глазами.

Вопрос на латыни отвлёк. Тонкая, прохладная ладонь повернула голову Брайера в сторону. Ещё одно лицо, даже прекраснее первого.

Он не понимал ни слова, сказанного девушкой, и та, видимо, быстро с этим смирилась. Голос успокаивающе шелестел, переходя на полушёпот…

Из мыслей никак не уходил образ Линды, возникший лишь на минуту. Казалось, это и была реальность, а все, что сейчас — видение.

Лицо перед ним улыбалось, взгляд сверкал, но сам Нильсон был где- то далеко.

Ещё две руки ласково коснулись его. Острый ноготь прошёлся по коже, не в силах оставить даже царапины.

Хрупкое тело, обжигающе- горячее, прижалось к спине. Смесь ощущений, касаний — холодных и тёплых, приятных тихих голосов, ноток парфюма…

— Я… — мужчина попытался сбросить грёзы, — нужно идти.

— Куда? — самый первый голос прорвался сквозь поток ощущений, — идём с нами. Тут рядом!

Ничего не отвечая, Нильсон поднялся на ноги. Едва не потерял равновесие: мостовая качалась, словно корабль на волнах. В глазах снова потемнело.

Единственная деталь, которую он выцепить взглядом из происходящего: стоящая отдельно недопитая бутылка текилы.

Огненное шоу в небе озарило картину, и напиток заиграл в этом свете. На какое- то мгновение мужчина разглядел четверых девушек, сидящих на лавке. Поймал на себе удивленные взгляды. И тут же вновь все погасло, смешавшись воедино…

— Возьму? — рука потянулась к напитку. Ответом стал многоголосый смех, и тогда пальцы сомкнулись на стекле.

— За успех! — прямо в ухо прошептал голос Линды, — не пей слишком много, завтра рабочий день.

Откуда он вообще может помнить её голос? Из тех полузабытых времён зари ОПЗМ?

Брайер сделал глоток. Огнём обожгло горло. Снова.

«Это все фрагменты одной истории», — всплыло воспоминание. Ровный голос Томаса Файна, который и пошатнул уверенность Нильсона во всем происходящем, — «Твоей истории».

Нетвёрдой походкой Нильсон пошел прочь от набережной. Смех четырёх голосов затихал, оставался позади. Мужчина же был уже вновь наедине с собственными мыслями.

Грохот в небесах. Ещё яркая вспышка — и ночь стала днём. Ликующие крики позади.