Оба брели по одной из местных тропинок, и если Брайер периодически осматривался, пытаясь не терять из виду площадь, то Дана, как обычно, всецело доверилась случаю и просто шла.

— Ради праздника не взяла выходной? — усмехнулся собеседник.

Вопрос ушёл в небо: мало она времени потратила на рассказы о местной жизни, кажется.

— Очнись уже! — отметила девушка вслух, — и вспомни, где ты. Каждый день какой- то праздник! Столько выходных никто не даст!

Брайер кивнул, и Дана мгновенно уловила подступающее молчание:

— Да и не нужны они. От безделья начинаешь разлагаться. Мы же такого не хотим? Потому и действуем.

Вран старалась говорить без долгих пауз. Вокруг Нильсона будто застыла какая- то депрессивная аура, и причина этого была очевидной.

— Смотри, тут то, что ты просил, — Дана сменила тему, протянув Брайеру небольшой свёрток в пурпурной бумаге, — времени было мало, пришлось постараться.

Мужчина криво усмехнулся. Судя по лицу, о собственной просьбе он уже успел забыть.

— Да. Спасибо, — успело упасть два слова, прежде чем гость Адама, наконец, взял себя в руки, — прости, что- то все голова кругом от последних дней.

— А чего ты ждал? — ответ был у девушки давно готов, — они тебя в покое не оставят.

— Титов? Или повстанцы? — не понял Нильсон.

— Они, — Дана улыбнулась, — ну да ладно. Какая нашлась работа для тебя в Организации?

— Да я сам её нашёл, — взмахом широкой ладони Брайер словно отрезал все вопросы, — как и раньше.

Раньше… Вран могла бы вспомнить с десяток совместных дел или миссий из того, почти растворившегося в прошлом времени, когда все они работали в ОПЗМ. С Нильсоном девушке доводилось пересекаться и на тренировках, и в штабе молодой Организации. Мужчина производил впечатление человека, скрывающего какую- то тяжесть. Но в отличие от Константина Титова Дана не могла залезть к нему в мысли, и оставалось лишь гадать, в чём дело.

Сейчас же этой «скрытой» боли в Брайере не было: срезали подчистую. И оттого образ не собирался воедино. Можно ли сказать, что сейчас перед ней уже другой человек? Более простой, «стерильный» и, конечно же, более удобный для Титова.

Они неспешно ходили по мощеным улицам городка, разговаривая обо всём на свете. Дана с каждой репликой убеждалась в собственной правоте, и попутно размышляла, чем может помочь.

В какой- то момент спутники, забыв о времени, вновь подошли к площади. Здесь все так же кипело веселье. Речь десятков, если не сотен легионеров, звон бокалов, отдалённая живая музыка…

— Слушай, мне бы тут тебя оставить. Ненадолго, — махнула рукой девушка, — доложиться начальству и все такое.

— Понимаю, — Нильсон кивнул, — пока займу какой- нибудь стол. Ну и что- нибудь закажу. Пожелания есть?

— На свой выбор, — чуть улыбнулась Дана, — я быстро. Одна нога здесь…

Ощущение, будто всё тело резко схватил кто- то сильный и энергично встряхнул. Единственный миг, единственный удар сердца — и она оказалась на балконе одного из невысоких зданий.

— …другая тоже здесь, — выдохнула девушка Адаму де Мару, появившись прямо перед ним. Тот дрогнул, но в мгновение расплылся в усмешке.

— Так, так. Что же ты оставила нашего гостя? — лорд театрально сделал несколько шагов по балкону. Кроме него, на первый взгляд тут никого не было. Но два пустых бокала на столике, укрытом от любопытных взглядов с улицы, говорили об обратном. Единственная дверь скрывала темную комнату, которая, кажется, тоже пустовала.

— Гость способен сам о себе позаботиться, — прямо сказала Дана, — я за тем и пришла.

— Дело принимает интересный оборот, — глаза Адама заблестели. В его речи отчетливо слышались нотки напитка, видимо, не так давно заполнявшего один из бокалов, — присаживайся, и поговорим.

— Я постою, — Вран отмахнулась, — скажи мне: зачем возвращение Брайера строить на лжи?

Легионер тяжело вздохнул. Будто не было для него вещи сложнее, чем этот вопрос. Прикрыв глаза, лорд сделал глубокий вдох, и лишь затем ответил:

— Ну подумай же сама, — лицо Адама выражало искреннюю печаль, — хотя бы на пару ходов вперёд. Характер у человека импульсивный, вспыльчивый, я бы даже сказал. Прежде чем выливать на него правду, нужно дать адаптироваться к миру!

— Потом ему принять всё будет ещё сложнее, — заметила девушка. Что- то лорд пытался донести, но говорили они буто на разных диалектах.

— Не будет! — тон собеседника озарился ликованием, — мы ведь уже не будем чужими! Привыкнет, освоится. Притрется ко всему происходящему…

Дана хотела вставить замечание, но Адам продолжал, и речь его неслась, как бурная река:

— А от идей этих, из- за океана, напротив, отдалится. И кроме как к нам, пойти будет просто не к кому. Мне тебя учить психологии?

Вран нахмурилась:

— Со стороны себя послушай. Вы когда- то были друзьями! А ты говоришь, будто про подопытного.