Файн навёл на противника руку с дробовиком… что?

В руке повстанца Нильсон не увидел оружия. Рука была оружием!

Адам же медленно поднялся. От ран почти ничего не осталось, и легионер оскалился:

— Принёс мне подарок? Не… — второй выстрел в упор отшвырнул его прочь и буквально впечатал в стену.

— Нет, нет, — на теле больше не появилось ни царапины, — попытка хороша, не спорю.

Адам размахнулся, чтобы ударить в ответ. Но Файн мгновенно перехватил кулак. Лорд затрясся, как от удара электрическим током.

Ещё выстрелы дробовика. Снова и снова. Легионер, словно танцуя, уворачивался от них, и лишь последний порвал часть чёрного плаща.

— Ну, надо же! — смеялся де Мар, — ты будто готовился!

На огромной скорости он обошёл Файна. Блеснул длинный клинок, выхваченный из недр плаща.

Звон. Лезвие скользнуло о торс повстанца, заставив глаза Адама округлиться:

— Вот! Другое дело! Готовился, значит! Я…

Продолжить он не успел: кулак Томаса (куда делся дробовик?) стёр легионеру половину лица, превратив его в сплошную кровавую маску.

Ответный удар швырнул мятежника в другой угол помещения, а лицо тут же начало медленно восстанавливаться.

Брайер же все пытался разорвать замки, удерживающие его руки. И до сих пор безуспешно. Металл схватил прочно, и усилия снова и снова оказывались бесполезными.

Топот множества ног внизу. Приближающийся. Адам нахмурился:

— Ну вот, опять ваши портят все веселье!

Шквал пуль не дал договорить: Файн, превратив руку в пулемёт (металл будто рос прямо из плоти!), обрушил свинцовый вихрь на легионера.

Тот выставил перед собой силовое поле:

— Что ещё есть? — улыбка озарила окровавленное лицо.

Один за другим в помещение вбежали бойцы Армии Освобождения. Новое и новое оружие било по защите лорда.

— Думаете, пора уходить? — крикнул тот, — ладно! Еще только пара мелочей!

Под прикрытием поля он двинулся навстречу повстанцам. Первый, кто попался по дороге, пытался отскочить, но Адам мгновенно прикрылся человеком, как щитом. Одно движение лезвия — и тот упал, как кукла.

Убийца же раскинул руки в стороны. Пули делали новые дыры в одежде, но самому ему вреда не наносили.

— Нильсон! Подбросить? — крикнул он, пытаясь перекрыть грохот очередей. Выхватив из внутреннего кармана громадный револьвер, легионер выстрелил в ответ. Первая пуля пробила одного из мятежников навылет вместе с бронежилетом. Следующая — заставила голову второго буквально лопнуть. Третья ударила в грудь Файна, и тот согнулся пополам, но, кажется, перенёс даже это.

Юношу самого дергало отдачей массивного оружия, но он счастливо улыбался.

— Вот это праздник! — выстрел револьвера разбил один из захватов на Брайере, — приготовься к мягкой посадке!

— Посадке? — Нильсон не успел ничего понять, и под его ногами реальность распахнулась.

— Я скоро! — донеслось на пределе слуха.

Инстинктивно мужчина сгруппировался, как только возникло ощущение свободного падения. Не зря: удар спиной о каменную поверхность оказался болезненным. Переломов можно не бояться, но приятного тоже мало.

Запоздало Нильсон осознал: захвата на нем больше нет. Можно подняться. Осмотреться…

От неожиданной картины перехватило дух.

Если там, где Брайер был минуту назад, ещё вовсю шёл день, то здесь…

Небольшая бухта, освещённая заходящим за горизонт солнцем, раскинулась прямо перед ним. Дорожка из света рассекала водную рябь на две части. Где- то в стороне, у самого обрыва, красовался изящный маяк. Совсем рядом же угадывались очертания роскошного особняка из белого камня.

В лицо мужчины ударил свежий морской ветер. Слуха коснулись далёкие крики чаек.

Это рай? Наверно, так его представляли очень многие.

— Брайер? — женский голос окликнул Нильсона. Мгновенно тот обернулся, заставив себя проигнорировать чёрный разлом в пространстве, висящий прямо в воздухе.

— Ландерс, — этот надменный тон ОПЗМовец бы вряд ли спутал с кем- то другим. Так и получилось.

Девушка в шелковом халате мечтательно смотрела вдаль, облокотившись на мраморную ограду. Камень, которым вымостили эту площадку, кажется, достаточно тёплый, чтобы Алиса стояла на нём босиком.

Нильсону Ландерс никогда не была по душе. Циничная и беспринципная, да к тому же на полном серьезе мнящая себя центром вселенной. Добавить сюда Дар, придающий веса в собственных глазах, а отсюда — ценность для единомышленников. Вот и получится её исчерпывающий портрет.