Взор концентрируется на одной точке на грязном стекле, а руки нервно покручивают фужер.

Ладно. Сейчас или никогда.

Достаю мобильник и звоню последнему на свете человеку, который бы стоил моего внимания.

— Дим, привет. У тебя вроде родственники в загсе работают?

Перехожу сразу к делу, боясь передумать. Сколько ни размышляла, единственный отворот поворот для Тимура — брак с другим мужчиной.

Штамп в паспорте меня защитит, а лезть в чужую семью он не посмеет, пусть даже и оторвет мне голову, когда узнает, что я натворила.

Слышу рассеянный голос Димы и пробую подкупить.

— Я заплачу, если ты мне поможешь.

— Мир, мы же не чужие. Как ты можешь так говорить? — театральное удивление отдает фальшью. — А почему ты спрашиваешь о загсе?

— Хочу выйти за тебя замуж. Сегодня же.

Мой голос дрожит. Я понимаю, как это выглядит, но ничего не могу с собой поделать — уж лучше заключить сделку со знакомым парнем, который не вызывает неприязни, чем шляться по улицам в поисках таких же чокнутых людей, как я.

— Ладно.

Облегчение волной проносится по телу. Может, он и соглашается лишь из-за прежних чувств или жалости, но мне плевать. Уже через несколько минут я расплачиваюсь и выхожу из паба. На ходу ловлю такси, ныряю в теплый салон, пропахший дешевым одеколоном, и лицом прижимаюсь к окну.

Нужно остыть. Щеки как бешеные горят, и даже макияж не в силах скрыть мою взвинченность.

До чего же ты докатилась, Мира.

Усмешка замирает на устах. Я вспоминаю, как Раевский спрашивал, откуда я беру смелость.

Мне бы знать…

Если это всплывет, а я даже не сомневаюсь, что всплывет, то меня ждет адская злость не только от Тимура, но и от родственников, друзей. Возможно, сперва они осудят, но потом обязательно поймут, что уж лучше связаться с простым чуваком без денег и связей, чем с самим дьяволом.

Вскоре таксист паркуется рядом с загсом, и я на негнущихся ногах выхожу на улицу. Взглядом сразу наталкиваюсь на Диму. В смокинге, с челкой на половину лица и харизматичной улыбкой он протягивает мне руку и несмело произносит.

— Пусть я и представлял нашу свадьбу совсем по-другому, но…

— Давай не будем тянуть, — резко прерываю я, чувствуя себя полной эгоисткой. Я ведь нагло его использую, в то время как он даже приоделся, купил цветы и стандартные обручальные кольца.

Зачем всё это? Всё равно не по-настоящему. Мы разведемся, как только Раевский поставит на мне крест, так зачем усложнять?

Я не принимаю кольца и букет, останавливаю парня возле дверей и, сделав большой глоток воздуха, решаюсь.

— Как ты всё это устроил?

Я, конечно, знаю, что у него родственники в загсе работают, но то, что нас поздним вечером без каких-либо вопросов принимают, это как минимум странно.

— Моя старшая сестра здесь замом работает. Для нее это не проблема.

Отчего-то его взгляд кажется мне напыщенным.

— И что, даже не спросили, зачем тебе внезапная свадьба? — я усмехаюсь. Верится с трудом.

— Ну, я сказал, что это для друга нужно, потому что ему рейс в аэропорте поменяли, — кривит губы, взлохмачивая русые волосы, — ты только не обижайся. Я подумал, правда всё усложнит.

Тут он прав. Ложь крылья отращивает, а правда их с корнем выдирает.

— Ты всё правильно сделал, — спешу заверить, не чувствуя никакой уверенности в том, что он не передумает.

Эту свадьбу я точно запомню как самую быструю и удобную. Никаких долгих и нудных речей. Через десять минут штамп уже в паспорте.

Недаром говорят: женщинам вечно всё не так. Дело улажено, но на душе кошки скребут. Проблема точно лишь в том, что мама мне успешно одну глупую мысль с детства вдалбливала — брак это нечто торжественное и волнительное.

Ну, не в моем случае.

— Эм, — пытаюсь подобрать правильные слова и прочищаю горло, — спасибо за помощь. Я позвоню, когда смогу развестись с тобой.

Неловко обнимаю, не зная, как выразить свою благодарность, и внезапно слышу до жути странный вопрос.

— В смысле развестись? Ты о чем вообще? — опешив, Дима отстраняется.

Я тоже чувствую себя не в своей тарелке.

— Ты не представляешь, как сильно меня выручил.

— Только не говори, что на спор это сделала.