— И тем же самым далеки от людей, кивнул Лео, протягивая мне планшет.

— Но если расценивать вампиризм в их случае, как врожденное заболевание, которое нарушает репродуктивную функцию и меняет процесс получения кислорода, то фактически они — живые.

Я смотрела на экран планшета пытаясь понять, что мне мешает сделать это предположение.

И ответ нашелся сам собой. Все тело внезапно охватил озноб, а пальцы — неприятная дрожь.

Открытая Леопольдом заметка заставила меня замереть и неуверенно посмотреть на него. Лео молча кивнул и повернулся к карточкам.

Нас слышали. Весь наш разговор. Вероятно Лео и был прав — я была не в себе.

Ведь всего два слова могли поднять переворот, который в пошатнувшемся мире пробьет огромную дыру.

Правда, которой суждено было уйти вместе с нами обоими в могилу.

Правда, влекущая за собой переворот.

Правда, которая сама по себе казалась чем-то ужасным, ведь нарушала все привычное мироздание. Самсон говорил, что вампиры — более совершенный вид, пока люди считали их чем то чужеродным.

Правда, которую никогда не стоило произносить вслух.

Мы привыкли считать, что люди — это нечто естественное. Ведь даже предметы веры обжигали вампиров.

И мы ни разу не задумывались, а что если давным давно эволюция сама придумала новый вид человека.

С другой стороны, это была правда, способная меня спасти. У меня появлялся шанс. Я могла закричать, могла пойти и рассказать всем.

Я могла использовать эту правду так легко, что завтра бы оказалась в юрисдикции людей. С этой правдой Роман Леонидович легко мог спасти. Леопольд поднял карточку, многозначительно глядя мне в глаза. Дверь купе распахнулась и Роман Леонидович, красный от перенапряжения, бухнулся на сиденье рядом со мной. — Как успехи? — спросил он, натянув нарочито веселую улыбку, — есть результат диагностики?

Он вопросительно смотрел на меня, а я боролась с соблазном развернуть к нему планшет. Рассказать все. Спасти себя.

И обречь два народа на войну, в которой не будет победителей.

Обречь Вагнера на верную смерть скорее всего еще до момента, как я покину пределы этого купе.

— На слона похоже, — сказала я, глядя на кляксу на карточке в руках Леопольда, — розового. С бивнями.

Я нажала на значок “удалить”, но все еще видела эти буквы на экране.

Лежа на нижней полке, я задумчиво смотрела на дверь.

Роман Леонидович давно уснул, тревожно посапывая на верхней полке, а Леопольд лежал и читал какую-то из многочисленных исследовательских работ. Размеренный стук колес смешивался с ничего не значащим разговором вампиров под дверью.

По большому счету, им было на нас наплевать.

Под подушкой завибрировал телефон.

Голоса за дверью затихли. Все обратились в слух.

С тревогой, я разблокировала старенький айфон.

Сообщение хоть и было с неизвестного номера, но я прекрасно знала, от кого оно.

“Как ты, schatz?”

Я ждала, что в дверь кто-нибудь ворвется, чтобы забрать телефон, но ничего не происходило.

Для меня оставалось загадкой, почему мне его вообще оставили. Вероятно к смертникам отношение было лучше. Какая в конце концов разница? Чтобы и кому я не написала, это не изменит уже совершенного преступления.

Пальцы замерли над экраном.

“Думаю о том, кто отпустил существ. И поил их до этого кровью”.

Я отправила сообщение и замерла, ожидая ответа.

Он пришел быстро, даже экран не успел заблокироваться.

“А про кол ты не подумала?”

Я недоуменно нахмурилась и отправила вопрос.

“Какой кол?”

О каком коле шла речь? Я часто заморгала, пытаясь вспомнить начало.

Леопольд потянулся, отложив в сторону свои листы.

— Ты есть не хочешь? — спросил он, брякнув цепью, — Я бы не отказался, если честно.

Новое уведомление вылетело на экран.

— Можно, — закивала я, уставившись на появившиеся буквы.

“В Щелково, девушка вампир. Из-за наличия в остатках глотки крови похожего происхождения никто значения не предал, но провели повторную экспертизу. Она умерла не от крови. Ее убили колом”.

“Толстяк хотел повесить на меня всю серию?”

Я была зла и озадачена одновременно. Получалось, что то самое убийство, которое произошло максимально близко от меня, совершенно точно не было случайностью.

Леопольд поднялся со своего места и постучал в дверь.

Я моргнула, глядя ему куда-то между лопаток.