Желудок застонал. От жесткого спазма свело челюсть и я схватилась за свой рот, пытаясь размять судорогу, что свела мышцы.

Легкие вновь наполнил запах табака но… это был просто запах. Кто-то прошел мимо, а я даже не обернулась.

Нет.

Я вновь посмотрела на стоящего передо мной мужчину. С внушительной залысиной, лет пятидесяти, заядлый курильщик и с такими белыми зубами?

Нет.

Табаком несло не от него. Табаком несло от того, от кого этот вампир кормился. Регулярно, постоянно, изо дня в день. Именно этот запах не давал мне покоя, именно он норовил вырвать из меня что-то, о чем я сама не подозревала.

Табаком пахли не сигареты, которые он курил,

Табаком пахла его мертвая вампирская кровь.

Верхнюю челюсть свело, но боли не было. Хруст — и металлический привкус наполнил рот. В голове помутнело, а ноги напряглись, как бывает перед решающим прыжком. Перед триумфом.

Я ничего не видела, кроме редкой пульсации темной сетки его вен.

— Не понял, — в глазах мужчины мелькнуло непонимание, а я стряхнула его руки, — ты что, черт меня дери, такое…

Он дернулся в сторону выхода со скоростью пантеры, но было уже поздно. Я была быстрее.

На этот раз кричали. Много. Наверное, все.

Но мне было все равно.

Перед глазами все поплыло, когда ухватив мужчину за лацканы куртки, я вцепилась в его шею.

Почему-то ее приходилось сосать. Эта мысль была какой-то странной, даже показалось чужой, но прижав изо всех сил жертву в пол до хруста плитки, я старательно высасывала свою пищу.

Мелькнуло воспоминание, что раньше было проще. Она текла мне в рот.

Жертва дернулась, а по коже полоснули клыки, но это было совсем не важно.

Легкие, наконец, отпускало.

— Стоять! — какое-то нелепое существо приставило что-то холодное между моих лопаток.

Я отмахнулась. Лишь перехватила железяку и откинула ее подальше.

Кто-то прокричал что-то еще, а жертва забилась в агонии в моих руках.

Звуки сразу трех выстрелов смешались в один.

Больше я ничего не слышала.

Стрелки настенных часов с треснувшим и помутневшим стеклом упорно отсчитывали время.

Хотя для меня оно давно остановилось.

Худосочная дама лет пятидесяти, поджав бледные тонкие губы в обрамлении морщин, сидела смирно за столом, что, кажется, застал еще времена перестройки. От искусственного желтого освещения ее седые волосы, собранные в тугой пучок на затылке, отливали каким-то приглушенным состаренным серебром.

Сложив перед собой руки, она смотрела на меня прямо, с выражением брезгливости и непринятия, что так легко считывалось по напряженно ходящим желваками острым скулам, выпирающим под и без того тонкой и желтой, как пергамент, кожей.

Тонкий запах ацетона защекотал ноздри.

— Вам бы печень проверить. Да и сахар не помешает, — я тряхнула головой и тут же застонала.

В черепной коробке кто-то устроил кавардак. Словно не кровь шла по венам, а булыжники, что тяжким грузом осели в каждой клеточке мозга.

Все же пока я молчала, было легче.

Она промолчала. Лишь мельком глянула на тонкий ремешок наручных часов, что прекрасно был виден рядом с рукавом ее серого клетчатого пиджака. Ее лицо казалось мне смутно-знакомым, но то ли отсутствие окон и нормального освещения, то ли резь в глазах, мешали мне узнать ее черты.

Узнать.

Не рассмотреть.

С этим, как раз, проблем не возникло вовсе. Я видела все четко, как никогда. Каждая повисшая в воздухе пылинка яркой вспышкой отражалась в моем мозгу, заставляя болезненно морщиться. Благо, напрягать зрение мне было не за чем.

Я и так прекрасно знала, где нахожусь.

В те времена, когда ПМВ набирали обороты и шло его активное строительство, архитекторам было дано главное задание — каждый сотрудник должен с легкостью ориентироваться. Если преследование вампиров забрасывало группу хоть в Бангкок — значит по прибытию не было времени ни на какие экскурсии и погружения — без труда ты понимал, куда идти, куда доставить и где изолировать вампира, представляющего угрозу, но необходимого для дела. Все, что было нужно — документ, подтверждающий уровень допуска.

Я привыкла быть по ту сторону стола таких маленьких помещений. Да и что говорить — без кандалов и цепей, от которых невозможно было сделать даже малейший вдох.

— А адвокату звонить можно? — прокашляла я, — Там просто еще не решился вопрос, в какой я юрисдикции…

— Замолкни! — выкрикнула худосочная и подскочила с места так внезапно, что я и вправду чуть не проглотила язык.

Я чувствовала повисшую в воздухе ярость так четко, словно та сочилась из-под желтоватой кожи нависшей надо мной женщины вместе с выступившим на ее лбу потом. Сейчас я отчетливо видела ее целиком. Серая юбка карандаш обнимала стройные ноги до самого колена и никак не гармонировала ни с серыми тапочками. Ни с покрывающими ее всю пятнами крови. Они были везде. На разодранных телесных колготках, виднеющейся из-под теперь явно заметно, что чужого пиджака. На волосах. Руках. Даже на кончики ее длинного острого носа, что сейчас приблизился ко мне вплотную.