— Три ночи, баб Клав, ты куда в такое время собиралась? — отвернувшись, я прикрыла лицо рукой, еще теснее прижимаясь к вампиру.

Хоть бы шаг назад сделал. Куда там, тактичность — это не наше. Знает прекрасно, что мне неприятно и вперед я не могу отступить, а стоит как столб, обжигая волосы своим ледяным дыханием.

— Ой, так это, Ленька то дверью хлопнул, а мне и не спалось. Слышу — Мурка орет в подъезде. Ну я и решила молочка ей налить. Выхожу — а Леньку то у двери кровопийца поджидает. Вся в грязище, в кровище. Ну я в нее молоком, да крестик бегом достала. А тут и вы подоспели.

А в молоке, как и во всех продуктах питания, содержится “концентрат 47”. Новая партия, не бракованная, что много лет производилась благодаря Самсону. Сообразительная баб Клава там, где не нужно.

— А это в норме уже, что “Ленька” у Симы ночует? — как ни в чем не бывало, продолжая прижиматься ко мне, спросил Вагнер.

— Баб Клав, крестик спрячь, все свои, — сквозь зубы проскрипела я, ерзая от тесного контакта с вампиром.

Мог и сам попросить, но не стал. Баб Клава охнула и спрятала предмет веры за пазуху, а я пулей вырывалась вперед, опираясь на перила. Дышать резко стало легче. Вампирша облегченно убрала руки от лица и кажется смотрела на меня с чем-то похожим на благодарность. Конечно, ради собственного удовольствия Вагнер мог постоять так еще немного. Выудив из кармана пачку бумажных салфеток, я кинула их вампирше, что тут же судорожно принялась вытирать явно раздражающее ее кожу молоко.

— Ой, да ты что, Сереженька, — отмахнулась баб Клава, подхватив Вагнера под руку, — нет, конечно. Вся деревня знала, что свидание у Кузнечика сегодня, так что как дверь хлопнула, я сразу и решила, что Ленька. А ты какими судьбами к нам? Похудел как, совсем тебя там кровопийцы твои не кормят, — щебетала баб Клава, поднимаясь на носочки и ощупывая лицо Вагнера, — осунулся. Все новости про тебя смотрю, какой ты у нас молодец, да, Кузнечик?

Две пары глаз уставились на меня одновременно, а я поперхнулась. Серьезно? Сейчас царь вампиров из-за лепета соскучившейся пожилой женщины, знавшей его еще когда она сама была ребенком, смотрел на меня так выжидательно? Он принимал все это всерьез? Или думал, что я могу ее обидеть, опровергнув ее слова?

Но Вагнер кажется и правда воспринимал все слишком. Пока я думала, что ответить — вампир не моргая смотрел на меня, ловя каждое мое движение. Вся эта картина до боли напоминала мне Самсона, отчего тут же начала болеть голова.

— Всемилостивый государь действительно сделал и для вампиров, и для людей очень много, баб Клав, — голос за моей спиной заставил меня расслабиться, — думаю, что с этим Сима согласна, правда?

Я кивнула, посылая благодарную улыбку своему спасителю. Теплая кисть Леопольда коснулась моего плеча и сползла на талию, позволяя опереться и облегченно вздохнуть.

— Я рад был увидеться, — Вагнер отвернулся, на секунду сжимая руку баб Клавы, — но мне пора идти. Schatz, ты же не будешь против, что мы с Мари и мальчиком останемся в доме? — кивнув в сторону вампирши, чьи глаза приобрели размер блюдца за мгновение, спросил Вагнер.

Плюс одно имя в списке знакомых вампиров, которых я не убила. Мари. Начинать вести органайзер что ли, в конце концов для кровопийц есть нечто вроде понятия чести. А Мари в некотором смысле у меня в долгу. Может и пригодится.

— Ты можешь делать все, что считаешь нужным, — пожала плечами я и поморщилась от легкого щипка за бок, — то есть вы, Всемилостивый государь, простите. Дом ваш.

Взгляд Вагнера буравил место соприкосновения пальцев Леопольда и моего тела. Он сделал шаг вперед, а я резко отшатнулась, убегая в спасительное тепло.

— Клавдия Васильевна, вам стоит пойти спать. Для вашей нервной системы полезно больше отдыха, — улыбнулся Леопольд, не давая Вагнеру продолжить диалог, — завтра утром я все уберу.

— Далековато будет идти, Ленечка, сутра, чтоб бы убраться, — прищурилась баб Клава, а я почувствовала, как в горле моментально пересохло, — ой, пойду-ка , — уже совсем тихо прошептала баб Клава, исчезая со скоростью покруче любого вампира.

А Вагнер перестал дышать. Все произошло за доли секунды, но я наблюдала, как в замедленной съемке. Вот его грудь раздулась и опала последний раз, забирая с собой весь кислород вокруг. В воздухе стояло такое напряжение, что чиркни спичкой — и все взлетит на воздух. Кожа на лице Вагнера натянулась, облепляя каждую угловатую деталь — скулы, линию подбородка. Уже здесь казалось, что вместе с ним перестала дышать я. Но он все еще держание. Всего мгновение, за которое я успела подумать, что пронесло. Но нет. Едва видимые полоски вен на его лице почернели, а глаза налились кровью, скрывая полностью всю роговицу, а губы растянулись, оголяя полный рот удлинившихся острых зубов.

Одновременно с его рывком вперед, Леопольд резким движением оттолкнул меня в сторону. Я понимала, что делает он это для того, чтобы в порыве ярости Вагнер не навредил мне, но собственная неуклюжесть сыграла со мной глупую шутку.

Я поскользнулась на разлившемся молоке и, столкнувшись со стеной, в попытках удержаться за перила, развернулась и споткнулась о кошку Мурку. Опора была потеряна окончательно. Взмахнув руками, я, не успев пискнуть, полетела вниз по лестничному пролету.