— Как вы отбирали людей для куполов?

— Полагаю, Саманта нашла личные дела кандидатов? — не дождавшись ответа, он продолжил — видишь ли, в начале катастрофы радиационный фон рос очень медленно, большинство из нас и не замечали изменений. Однако человеческие тела отреагировали.

— Мутации?

— Именно. Конечно, большинство из них оказались вредными, увеличилось количество страдающих от опухолей и других болезней. Однако среди прочего разнообразия проявился и ряд мутаций, делавших клетки более устойчивыми к воздействию ионизирующих излучений.

— И вы стали отбирать людей, обладавших такой особенностью.

— Именно. Мы сочли что изо всех они обладали наибольшей вероятностью выжить и оставить после себя здоровое потомство.

— Но почему тесты на подобные мутации сделала только компания, принадлежавшая вам?

— Время. Его катастрофически не хватало. К моменту, когда мы обнаружили эти эффекты, мы не успевали устроить тестирование тех, кто проходил обследования в других местах. Мне удалось убедить власти, участвовавшие в проекте куполов, что отбирать стоит только наиболее приспособленных. Конечно, они хотели забить место ещё и для себя. Мне удалось… скажем так, минимизировать их количество, отчасти силовыми методами.

Глаза старейшины, до этого горевшие огнём, потяжелели и будто превратились в свинцовые. Андрей почувствовал, что ему стало не по себе продолжать этот разговор. Похоже, у старейшины ещё до катастрофы было значительно больше власти, чем он показывает. Андрей облизал пересохшие губы и попытался перевести тему:

— Люди, которых не пустили в купола вряд ли были довольны… Наверное это был ад?

— Ад? Нет. Видишь ли, я был одним из немногих, кто предвидел катастрофу. Кричал на каждом углу, что мы не готовы осваивать космос и нам сначала стоит разобраться с проблемами здесь, на земле. Но никто меня не слышал. Видеть надвигающийся шторм и не иметь возможности что-либо сделать — это ад. А когда стало понятно, что катаклизм неизбежен, я успокоился. Смирился. Да, это было тяжелое время, жестокое. Но я делал все что мог, чтобы защитить человечество. И делаю до сих пор.

Человек, стоявший сейчас перед ним не был похож на того, кто встретил его здесь, в братстве месяцы назад. Этот старейшина был сделан из стали, а пламя внутри него не горело веселыми огоньками, оно полыхало пожаром и было готово поглотить в себе все и вся. Меньше всего Андрею хотелось сейчас находиться рядом с ним. В повисшей тишине скрип кровати прозвучал особенно отчетливо — он наконец-то собрался с силами и медленно сел на раскладушке. Старейшина заговорил, выделяя интонацией каждое слово:

— Завтра ты отправишься в третий купол. Артур и Мина введут тебя в курс дела.

— Что? Но мне едва стало лучше…

— Ты сам сказал, что это происходит раз в несколько месяцев, разве нет? Значит сейчас самое подходящее время.

— Но Саманта…

— Обойдется без твоей помощи пару недель, как обходилась предыдущие годы. Не заставляй тебя уговаривать, ты и сам сейчас не особенно хочешь здесь находиться.

Это было правдой. Андрей и сам не знал, почему он сопротивлялся. Конечно, ему не хотелось расставаться с Самантой, но, учитывая их последний разговор, он понимал, что так будет лучше. Он встал с кровати, и, убедившись, что уверенно стоит на ногах, двинулся в сторону двери. Уже в дверях он услышал последние слова старейшины:

— Знаю, ты меня осуждаешь за все что я сделал. Но поверь, тебе предстоит принять не менее сложные решения. И я надеюсь, что после этого ты сможешь смотреть в зеркало без ненависти.

Андрей не ответил.

Технический лаз едва слышно гудел. Андрей, максимально расслабившись, лежал на спине в темном туннеле и фокусировался на своём дыхании. Полгода назад он был готов отдать что угодно, чтобы вырваться с работы инженера, а сейчас это монотонное занятие даже доставляло ему удовольствие. Возможно, дело было ещё и в том, что в этот раз он был на "миссии", и вся рутина имела под собой некоторый, хоть и неизвестный ему, важный смысл.

После конфликтов с Сэм и разборок со старейшиной ему не очень хотелось взаимодействовать с людьми. Вот и сейчас, справившись со своими задачами, он не возвращался в комнату бригады, а ждал сигнала на обед прямо в вентиляции.

Мысль о Саманте промелькнула в мозгу как летящий нож — резко и прорезая все на своем пути. Отбытие в третий купол произошло слишком быстро чтобы пойти попрощаться. Нет. Это отмазки. На самом деле он просто не знал, как сказать, что уезжает, а она и так была в не самом благодушном настроении. Письма он тоже не оставил — по той же причине.

Будут ли они снова общаться как раньше, или теперь это навсегда останется между ними — он не знал. Да и бесполезно было сейчас об этом думать. Внезапно Андрей осознал, что потерял концентрацию, и не только перестал следить за дыханием, но и непроизвольно напряг мышцы. Вздохнув, он решил, что в таком случае пора постепенно двигаться к точке выдачи еды — все равно до обеда оставалось недолго.

Вылезать из вентиляции в коридор было некомфортно — глаза, уже адаптировавшиеся к темноте заслезились от яркого света. Хотя общая структура всех куполов была примерно одинаковой, каждый похоже обладал какими-то своими особенностями. Третий купол, в частности, отличался особенно ярким освещением. Видимо, позднее на этой части стали экономить.