– Почему я должен тебе верить?

– Потому, что аванс в виде информации ты можешь получить уже сейчас.

Они некоторое время молча смотрели друг другу в глаза, первым не выдержал англичанин - отвел взгляд на море. Доска по-прежнему плавала не очень далеко от берега.

– У меня есть некоторые обязанности, - сказал Боксон, - подожди немного.

Он быстро разделся и шагнул в волны. Трэйтол наблюдал, как он подплыл к доске и толкая её перед собой, направился обратно к берегу. "Если бы я был гомосексуалистом, я бы влюбился в этого парня" - подумал Трэйтол.

Он сказал об этом, когда Боксон вышел на берег и бросил доску рядом с одеждой.

– Мне это уже говорили, - отреагировал тот.

– Так ты подумал?
– вернулся к прерванной теме Трэйтол.

– Мне придется тебе отказать, Эдди. Я слишком свободолюбив, и не хочу брать на себя никаких, даже устных обязательств. Особенно в отношении моего будущего. К тому же, мне наплевать на молодежное движение, ибо, кроме помех муниципальному транспорту и разграбления оказавшихся на пути магазинов, оно ничего не создает.

– Неплохой ответ, Чарли! Уговаривать тебя я не буду, на сегодня достаточно самого факта этого разговора. Подсознательно ты будешь думать о нашем предложении, мы продолжим беседу позже.
– Трэйтол встал и собрался уходить.

– Подожди!
– остановил его Боксон.
– Какую информацию ты хотел предложить мне прямо сейчас?

Трэйтол достал ксерокопию газетного листа.

– Посмотри на досуге, это тебя заинтересует...

Трэйтол ушел не попрощавшись, а Боксон смотрел на фотографию из раздела светской хроники Лос-Анджелеса. Там был изображен Жозеф Моранто в белом костюме под руку с дамой в роскошном вечернем платье. Под фотографией было написано: "Актриса Сэнди Стивенс со своим французским другом Жозефом". Газетчики даже не сочли нужным упоминать его фамилию...

7

– Что же мне делать-то с тобой?..
– задумчиво произнес Боксон, глядя на Стеллу.

– А тебе плохо со мной?
– спросила девушка, не отрываясь от своего плетения.

– Иногда мне с тобой очень хорошо.
– признался Боксон.
– Но вот прямо сейчас мне надо ехать...

– Куда?!
– Стелла широко раскрыла глаза.

– В Лос-Анджелес.

– Поедем вместе!
– решимость Стеллы казалась беспредельной.

– Да мне там и одному-то будет очень трудно...

– Я тебе уже надоела?..
– тихо спросила Стелла, и Боксон опять ощутил чувство безнадежной жалости к этой глупой и оттого несчастной девчонке.

– Нет. Но я должен передать тебя твоим родителям. Я обещал...

Стелла вскочила на ноги, на лице её был отражен неподдельный страх.

– Ты хочешь отдать меня моим родителям!?

– Я хочу, чтобы ты убралась из этого зоопарка, иначе ты окончательно станешь животным! Тебе было плохо жить дома?

– Мне было там отвратительно!
– закричала Стелла.
– Мне там все противно! Все эти разговоры, нравоучения! "Хорошие девушки так не поступают, хорошие девушки уважают старших..." Ты бы только послушал, как они скребутся по ночам в своей спальне, как считают каждый цент, как подбирают мне жениха из местных! "Джо хороший парень, у них есть дом в горах..." Их даже не интересует мое мнение, хочу ли я выходить замуж вообще!..

Люди на пляже стали на них оглядываться.

– Не кричи!
– прервал её Боксон.
– Успокойся.

Он достал из кармана все ту же мятую пачку "Лаки Страйк":

– Лучше закури.

Она сидела с сигаретой и остановившимся взглядом смотрела на море. Потом твердо сказала:

– Я не хочу возвращаться домой.

– Но здесь тебе оставаться тоже нельзя. Без меня пропадешь.

– Ты в этом уверен?
– она пыталась иронизировать.

– Абсолютно! Опять начнется ломка, и ты не выдержишь. Из коммуны придется уйти. Хочешь вернуться в тот барак, напротив Алькатраса?

– Нет, не хочу. Возьми меня с собой...

Боксон молчал.

– Ты такой же, как все они...
– проговорила Стелла.
– Я тебе нужна только на время... Как и всем им...

– Стелла, - начал Боксон, - я не могу тебя взять с собой. Потому что, если я завершу свое дело, то немедленно вернусь в Европу...

– Возьми меня в Европу!..

– И что мы там будем делать?

– Жить вместе!..

– Ты хоть понимаешь, что это такое - жить вместе?!

– Но ведь сейчас мы живем вместе, Чарли!
– воскликнула Стелла.

– Стелла, маленькая моя девочка, - Боксон обнял её, - но ведь жизнь в коммуне - это совсем не та жизнь, которая предстоит мне дома...

Из глаз девушки потекли слезы.

– Я не хочу жить без тебя, Чарли...
– всхлипнула она, - Я не хочу возвращаться в Висконсин...

– Да, в вашем захолустье почтенные прихожане будут показывать на тебя пальцем, как на воплощение греховности...

"Бессмысленно!
– думал Боксон.
– Боже мой, как все бессмысленно! Женская наркомания неизлечима, и без меня она просто обречена..."