Шрифт:
Настроение у большинства бойцов, было приподнятым. Вчерашний бой 12 танковой бригады, сходу разбившей авангард германской панцер-дивизии и отбросившей его к Радомышлю, было воспринято как крупная победа над сильным и стойким противником, резко поднявшим боевой дух армии. Теперь настало их время. Хутора Сестрятин и Шнырев, были заняты пехотой без боя,
Бесконечная и отчаянно пылившая колонна трехосных «Волгарей», с бронированными кабинами, стала разворачиваться к дубраве и пехота сидящая в кузовах, посыпалась, словно горох на землю. Ревущие дизелями бронированные тягачи разворачивали дивизионные 107 миллиметровые пушки, приданной гаубичной батареи.
— Филиппов! К Сергею подошел озабоченный Алтуфьев.
— Господин капитан!
— Слушай приказ. Разделим батарею на два взвода с левого и правого фланга. Позывной «Зенит-один» и «зенит — два». Твои позывные — «Зенит — два». Ты хоть и вольноопер, но сразу видно, калач тертый, службу знаешь. Цель- поддержать пехоту огнем по наземным целям, если такие появиться. Радиостанцию на прием, смотреть в оба. В первую голову уничтожать пулеметы и противотанковые орудия, если таковые появятся. Все ясно?
— Так точно! Отчеканил Дельвиг.
— Вот и отлично. Удачи, старший лейтенант, идите к своим людям.
Пехота, развернувшись длинными цепями, полумесяцем охватывала Клекотов. Село, лежало у подножия гряды высот, доминирующих над местностью. Именно там, по мнению командира сводного батальона, подполковника Любимова, могли находится германцы из разведывательного батальона 20 моторизованной дивизии ННА.
Разведки, кроме воздушной, никто толком не проводил, но отсутствие противника в Сестрятине и Шныреве подвигло на мысль комдива Дарницкого, что и Клекотово возьмут без сопротивления. Поэтому был получен недвусмысленный приказ — «Не рассусоливать, брать село и командные высоты приступом»
Первые мины, густо полетели в ряды охотников, едва передовые цепи оказались в километре от сельской околицы. Как и следовало ожидать, в Клекотово, немцы оставили всего лишь взвод пехоты с тремя стандартными пулеметами MG-55, основные силы разместили на примыкающих высотах, но и этого нашим бравым охотникам, хватило за глаза.
Едва мины полетели в быстро идущие цепи пехоты, как наушник ожил.
— «Зенит-два», «зенит — два» — прием!
— Зенит-два..
— Зенит — два, огонь по гребню высоты. Огонь по гребню высоты. Цели ищи самостоятельно..
— Зенит- один, принял.
Нахлобучив каску на голову, Дельвиг высунулся из-за уреза лобового бронелиста и огляделся по сторонам. Картина, открывшиеся перед глазами, напоминало эпизод из картины Иеронима Босха «Страшный суд». Ожившие в Клекотово пулеметы, захлебывались лаем, полосовали огнем массу накатывающей русской пехоты, высоты за селом мигали многочисленными вспышками выстрелов и летящие оттуда мины, градом падали на узкую равнину, где батальон рвался вперед.
— Прицел на девять часов! Завопил Дельвиг в микрофон. Он бы испугался конечно, да некогда было пугаться. Бой идет, фрицы бьют, люди как снопы валятся.
Двадцати трех миллиметровый зенитный автомат, это не дивизионное орудие и не гаубица, но убивает надежно и просто. Обе «спарки» его огневого взвода зарычали, нащупывая позиции пулеметчиков и давая возможность пехоте сделать рывок вперед.
Наконец то, заухали дивизионные орудия, вскоре, к ним присоединились минометы ПМР [8] сводного батальона.
— Огонь, неожиданно громко завопил Дельвиг, наводчик начал на педаль и зенитный автомат изрыгнул короткую очередь из трассеров оранжевого цвета. Через долю секунды, ориентируясь на трассеры Дельвига, открыл огонь второй расчет его взвода, унтера Хлебникова.
8
ПМР- пулемётно — минометная рота батальона. Подразделение огневой поддержки. Обычно включало в себя минометный взвод (2–3 миномета калибра 82 мм), взвод крупноколиберных пулеметов (4–6 шт.)и бронебойный взвод (2 безоткатных орудия Б-10). Численность ПМР батальона часто меняется.
«Как на стрельбище, жучат, не зря натаскивали»!! С гордостью подумал Серега.
Рация снова ожила.
— «Зенит — два», выдвигайся вперед, на одиннадцать часов…на одиннадцать… ориентир колодец. кол… тут же связь оборвалась. Дельвигу уже было наплевать. Бой неожиданно поглотил его, поглотил целиком и полностью. Ушел страх и волнение. в груди, термической шашкой, медленно разгоралась злоба, которая жгла все сильнее и сильнее. Приказ был понятен, впереди был враг, а рядом- свои. Все стало просто и ясно, как в детстве, когда он бился пацаном на кривых улочках Баку с местной татарвой. Либо ты их либо они-тебя …Соленая кровь на губах, глаза в глаза, ножи в ножи…
Вот и сейчас. Своих надо прикрыть. Подавить пулеметы, взять этот долбанный хутор, взять высоту …
— Вперед! Заорал Серега. махнув рукой. Про рацию и позывные он забыл. Но Хлебников — все понял и его ЗСУ, изрыгнув клуб вонючего выхлопа, устремилась вслед за «кегрессом» Дельвига.
Ошарашенная обстрелом пехота, залегла, но уже, из второго эшелона батальона подтягивались застрельщики, разворачивалась, батальонная пулеметно — минометная рота. Плохо было то, что охотники, набранные из разных рот полка, познакомились с друг- другом пару часов назад, унтера и офицеры не знали своих солдат. Управление батальона рухнуло сразу, как только назначенный из штаба дивизии командиром батальона — Любимов, словил осколок в самом начале боя и сейчас без сознания трясся в санитарном автомобиле по направлению к развернутому в Дубно полевому госпиталю.