На шестом гудке, трубку взяли. Представившись, Женя спросил, что удалось выяснить.

— Этот тип, Куролесов, в гостинице «Семирамида» не появлялся. Фото из его дела и фото зарегистрированного в гостинице не похожа.

— Откуда у вас фото из гостинцы?

— У нас здесь Туркестан. Всех кто регистрируется- копируют паспорта. Так вот, копия паспорта с данными Куролесова совпадает. А вот фото — не его. Похоже переклеена.

— Уверены?

— Мы же здесь не щи лаптем хлебаем! Обиделся Левченко. Даю двести процентов- фото с копии паспорта, не его. Запросите Домодедово. У них тоже должна хранится копия в архиве, когда билет покупают. Сравните.

— Можете выслать мне по факсу эту копию?

— Пять минут. По известному мне номеру?

— Да. И еще, номер заказывал какой то Рашидов? Вам что то про него удалось выяснить?

— А как же. Личность интересная. Числится приказчиком на фабрике акционерного общества «Травник» из Ташкента. Вам известно, куда входит «Травник»?

— В «Биопрепарат»?

— Так точно. Как догадались?

— Тоже не хлебаем щи лаптем.

Левченко усмехнулся.

— Этот Рашидов Исмаил— редкий пройдоха. Дважды судим по молодости, за кражу и мошенничество. Но дело знал хорошо, отзывы сослуживцев — самые положительные. Всегда встречал командировочных, организовывал их работу. Транспорт, гостиницы — все короче.

— Часто заказывал нумера в «Семирамиде»?

— Не первый раз, точно. Но для Куролесова — первый. Раньше он там не останавливался.

— Вы с ним переговорили?

— Увы, нет. Он отсутствует. Уехал в провинцию. Там у них полевые работы под Чиназом. Специалисты из Вятки работают, он поехал к ним. Думаю- завтра свяжемся.

— Спасибо, коллега. Вы меня очень выручили. Генералу вашему — благодарность. Жду факс. И еще раз — спасибо..

— Одно дело делаем, господин ротмистр. Мы вам поможем — вы, нам. Удачи в расследовании.

Перспектива. Местечко Клекотов. Галиция. 4 июня 2001 года.

— Господа офицеры! Вы готовы записывать?

Старший лейтенант, командир огневого взвода, отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона 60 Замосцкого пехотного полка Сергей Дельвиг, хотя уже Филиппов, синхронно кивнул головой. Почти полсотни офицеров, от зеленых лейтенантов — вольноопределяющихся, до седых подполковников-комбатов, сидящих на складных стульях в обширной полковой палатке склонились над раскрытыми планшетными сумками.

«Как в школе. Церковно- приходской» с раздражение подумал Сергей, мусоля огрызок карандаша. Черт его дернул в армию сбежать. Лучше бы в ските, где ни будь в нижегородской или пермской губернии прятаться, чем в этом бедламе находится.

Все началось еще в феврале. Его заказчик, Фрол Анисимович Хлынов отправил его с простым заданием в Одессу. Найти украденные в порту запчасти к ткацким станкам. Похитители ясное дело, знали, что украсть. Работали явно по наводке. Без этих запчастей, так называемых блоков числового — программного управления, станки «Вендмюллер и Хирш» были просто кусками дорогостоящего металлолома. Воры нашли в себе наглость, позвонить в контору Хлынова и глумливо предложили выкупить у них запчасти. По божеской цене, всего лишь в полтора раза выше чем официальная. Через час после звонка, Дельвиг и двое его подручных — Бычков и Салахов, вылетели частным самолетом Хлынова в Одессу.

Перед вылетом, Дельвиг набрал Жене Небогатову и попросил ему помочь советом, к кому можно обратится по прибытию в Одессу. Прилетев в красивый приморский город, жемчужину русского берега Черного моря, Дельвиг расположился в гостинице «Ришелье» на Садовой улице с видом на Преображенский собор. Туда ему и позвонил Небогатов, поделившись интересной информацией. Запчасти, могли упереть босяки из шайки «маза» Рафаэля Азбеля по кличке Раф Угодник. Портовые кражи — это его профиль. Да вообще весь одесский порт. бордели и магазины, скупка контрабанды это зона интересов — короля преступного мира Одессы, Бори Живоглота, он же Борух Липскер, сын известного адвоката и внук не менее известного налетчика Мони Липскера, повешенного по приговору военного суда аж в 1930 году. Оба его сына и племянники занимались абсолютно легальным бизнесом, связанным с синематографом и радиовещанием. А вот сам Живоглот, был официально коронованным «иваном», признанным как в Екатеринославе — столице еврейской преступности, так и московскими и питерскими «иванами».

Небогатов, через свои, специальные связи, дал наколку на некоего Тофика Рустамова, «маза» банды закавказских татар — наркоторговцев, осевших в Одессе. Евреи, предпочитающие аферы со страхованием, мошенничество или кражи, редко прибегали к открытому насилию и бандитским налетам, почему то игнорировали наркотики. В отличии от второй по силе банды Одессы — молдавских цыган во главе с Василем Аржантом, которые поставляли все виды наркотиков, от гашиша до синтетической дряни из Нидерландов и Японии. Вот из-за гашиша, точнее из-за «демпинга» азербайджанцев на гашиш — и вспыхнула в Одессе кровавая бандитская война. Местная полиция, что сыскная, что охранная имели плотные связи именно с бандой Живоглота, исправно зачищая и сажая его конкурентов в обмен на хорошие показания по раскрываемости уличной преступности и локализации деятельности леваков и нелегальных профсоюзов. А вот Тофик Рустамов, еще с давних времен, был на связи с Отдельным корпусом жандармов. После нескольких удачных операций ОКЖ в Баку и Нахичевани, местные террористы вынесли Тофику приговор и тот с помощью кураторов, собрав деньги и полсотни родственников-боевиков, перебрался в Одессу. Открыл несколько табачных лавок, торговавших как легальным так и контрабандным табаком и еще приторговывал гашишем и опием. Обороты росли, открывались подпольные опиумокурильни в порту и на Привозе, долю Живоглоту, Тофик приносил исправно, пока не пересекся Тофик с Аржантом или как его кликали Васей Клыкачом. Тофик тогда, с трудом отвертелся от пули, похоронив с полтора десятка родичей и земляков, а Клыкач едва отвертелся от пожизненной каторги за эту бойню. После чего в одесские босяки заключили шаткое перемирие. И тут появился Дельвиг…со связями в центральном аппарате жандармерии.

Короче, многострадальные блоки ЧПУ, Хлынову вернули, но Салахов и Бычков, погибли в результате ночной стрельбы возле пакгаузов одесского железнодорожного узла. Помимо трупов отставных унтеров-пограничников, на месте перестрелки было обнаружено пять трупов из шайки Угодника, включая самого Рафаэля. А еще через трое суток, в гальюне портового трактира «Хвост русалки» из дерьма, был выловлен труп осведомителя жандармерии Рустамова со связанными руками. Шеф губернского жандармского управления полковник Щеголев в ответ устроил резню «мафии» Живоглота, заодно выбросив в прессу компрометирующий материал на главу полицейского департамента Одессы генерал-майора полиции Сиверса. В итоге скандала, Сиверс вылетел в отставку, но злобу затаил и отправил в московскую полицию срочную депешу, с целью найти и негласно наказать тех, кто причастен к одесским событиям. Москвичи, ясное дело одесских коллег уважили и начались у Фрола Анисимовича Хлынова- серьезные проблемы. К чести Хлынова- Дельвига, он не бросил, нанял лучших адвокатов столицы и вполне успешно отбивался от проверяющих и ревизоров. Сергею же, было приказано «уйти в тину» года на два-три, пока служебное рвение московских и одесских легавых не столкнется с рвением столичных же адвокатов. Хлынов даже предложил Дельвигу перейти под руку старообрядцев, тогда, как известно никакая полиция человека с собаками не сыщет. Они еще со времен Петра Первого, беглых сотнями прятали. Но Дельвиг, будучи человеком светским и городским — это предложение решительно отмел и обратился к своим старым и проверенным совместной службой, друзьям. В итоге, после шифрограммы Небогатова местным жандармам, паспортный стол Херсонской губернии, выдал ему новый паспорт на имя мещанина Сергея Филиппова. А после звонка полковника Громова, между прочим, медалиста-выпускника Академии Генерального штаба и командира только что сформированной 12 танковой бригады, Сергей отправился служить вольноопределяющимся в Замосцкий полк. В мобилизационной части губернского военного отдела- сначала криво ухмылялись, вертя в руках его паспорт, но после того, как в кабинет к толстому майору бегом заскочил перепуганный фельдфебель с сдавленным писком «Москва на проводе», все проблемы Филиппова-Дельвига тут же решились. Его попросили, любезно раскланиваясь, прийти после завтра с вещами к девяти утра для отправки в «хороший полк»…