— Как эта?

Абра протянула на ладони белую шелковую бабочку ручной работы с крошечной инкрустированной жемчужиной. Она была немного больше тех белых созданий, которые можно было увидеть летающими по всему Центральному парку летом. Но такая же великолепная и нежная. Мысленно я увидел, как она порхала в воздухе. Махала своими шелковыми крыльями. Танцевала на солнечном свете.

— Да! Точно! — Я восхитился тем, насколько мы мыслили одинаково. — Нам понадобятся сотни таких крыльев. Может быть, даже больше. Бабочки повсюду!

Она снова улыбнулась.

— Я посажу Романовых за них, пока буду делать выкройку для платья, которое ты нарисовал.

Я забрал у нее бабочку и положил ее в карман. Это будет моя счастливая бабочка. Платье невесты «Бабочка» будет невероятным. Произведением искусства. Шедевром, достойным музея. Оно приведет мир моды в восторг.

И невеста, которая наденет его в конце моего шоу, тоже будет в восторге. Мне хотелось сохранить это в тайне от нее. Но я не был уверен, как это сделать. На изготовление платья от кутюр уйдут недели. Почти вплоть до самого шоу.

Внезапно в моих ушах раздался грохот, прервавший мои размышления.

— Ты это слышала? — спросил я Абру, мое сердце бешено заколотилось.

— Oui! Я думаю, это прозвучало из подвала.

— Оставайся здесь! — Минуя ненадежный лифт, я поспешил в заднюю часть ателье и помчался вниз по лестнице, когда раздался еще один выстрел.

Глава 56

Софи

Шаги Кендры становились все ближе. Цок-цок. Цок-цок. Мое сердце застучало громче. Дыхание стало поверхностным, вырываясь короткими, резкими выдохами. Окутанная темнотой под слоями черного кринолина я заставила себя успокоить дыхание. Мне нельзя было издать ни звука. Иначе она нашла бы меня. Даже малейший шорох мог стать спусковым крючком. Успокаивая себя, я водила пальцами вокруг себя и натолкнулась на что-то. Небольшой предмет. Кожаные нити приятно холодили кончики моих пальцев. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что это такое. Флоггер Романа! Вот где он его спрятал.

Я схватилась за деревянную ручку, и в голове моментально пронеслось воспоминание. Во времена учебы в средней школе у меня был судьбоносный опыт. Идя домой, я наткнулась на куст, листья которого были оплетены кружевной паутиной. В ее плен попала великолепная бабочка Монарх, такая же, как Бадди, которую вот-вот сожрал бы голодный шмель. Хотя я смертельно боялась пчел и однажды была ужалена, что привело к посещению отделения неотложной помощи, знала, что должна освободить ее. Это была моя миссия. Моя судьба. Найдя толстую палку, я с замиранием сердца ударила по пчеле, и, к моему удивлению, это спугнуло ее. Потом осторожно освободила невредимую бабочку. Мои глаза затуманились, когда она исполнила счастливый танец вокруг меня и улетела.

Я усвоила урок. Судьба — это не свершившийся факт. Судьбы могли быть изменены. Полностью изменены. Воспоминание оборвалось резким толчком. Свет ударил мне в глаза, когда юбка платья поднялась. Я была раскрыта! Кендра нашла меня! Ее зловещие глаза встретились с моими.

— Ха! Вот ты где! Ты можешь убежать, но не можешь спрятаться.

Она направила на меня пистолет и спустила курок. К черту ее! Со свистом я хлестнула плетью по ее голени. Удар! Кендра вскрикнула от боли. Я била ее снова и снова. Удар кожи о плоть отдавалась в моих ушах, как барабанная дробь.

— Прекрати, сука! — крикнула Кендра, наклоняясь, чтобы потереть алые рубцы на ногах. Застигнув ее врасплох, я вскочила на ноги и толкнула ее, опрокидывая лицом на пол. Застонав, она попыталась подняться, но не смогла. Я поискала глазами пистолет. На виду его не оказалось, это означало, что он должен был быть под ней.

— Я еще не закончила с тобой, — прогрохотала я. Адреналин бурлил в моих венах, ярость рикошетила от моей кожи, поэтому уселась на нее верхом, ногами сжав ее бедра.

И огрела флоггером по ее спине. Бах!

— Это тебе за то, что столкнула меня с лестницы.

Она застонала.

Еще один удар.

— Это тебе за попытку отобрать у меня Романа!

— Прекрати! — закричала она.

Ничто было не в силах меня остановить. Ничто! Я только начала. Настало время расплаты!

— Это за всю ту боль и горе, которые ты причинила Роману!

Сжимая флоггер так крепко, что костяшки пальцев побелели, я превратилась в дикого зверя и безжалостно била ее по спине, с каждым ударом все сильнее и быстрее. Каждый жалящий укус кожи был острее предыдущего.

Быстрее. Сильнее. Громче. Никакой пощады.

— ОСТАНОВИСЬ! — всхлипнула она, но ее жалкий вопль только заставил меня быть еще более свирепой. Более решительной. Более дикой. Кровь просочилась сквозь шелковую ткань ее блузки цвета слоновой кости, и я вспомнила ту незабываемую ночь с Романом, когда он порол себя. Рубцы на его спине кровоточили, как красные слезы печали. На мгновение мое безумие уступило печали, но затем во мне снова вспыхнула ярость.

К черту ее! Око за око, зуб за зуб. Да, я могла легко выбить ей зубы, но что мне действительно хотелось сделать, так это вырвать один из ее глаз. Повредить его так же, как она уничтожила глаз Романа. Подвесить его на окровавленных сухожилиях перед ней. А потом скормить его стае крыс.