— Почему ты вдруг стал таким счастливым? — ахаю я.

Данте улыбается еще шире.

— На мгновение я почти смог обмануть себя, что тебе не все равно.

— А мне и не все равно, независимо от того, насколько неправильно и запутанно это звучит. Я ненавижу тебя. И хочу. Будь я проклята, если хоть что-то из этого понимаю.

— Не ругайся.

— Пошел ты!

— Я должен отправить тебя домой, Ив.

— Я бы не осталась, если бы и могла.

— Мне нужно быть внутри тебя…

Его последняя фраза больше похожа на сдавленный стон. Пульсация молниеносно возвращается, и мышцы моего живота напрягаются в предвкушении.

— Сядь на край кровати, — инструктирую.

В его глазах горит понимание. Он делает шаг назад и расстегивает штаны, прежде чем выполнить мою просьбу. Я быстро сбрасываю юбку и снимаю футболку и лифчик. Прямо сейчас не могу думать об ужасах его прошлого. На мгновение прогоняю весь стыд и чувство вины. Я слишком сильно хочу его, этого потрясающего мужчину, который желает моего тела так же сильно.

— Ты прекрасна, — мягко говорит он, окидывая взглядом мою наготу, словно запечатлевая в памяти каждый изгиб и изъян. Его темные зрачки почти почернели от вожделения.

— Как и ты, — бормочу я.

Сев на него верхом, я постанываю откидываю голову, когда он хватает ртом мой сосок и жадно сосет. Своей огромной эрекцией Данте толкается о внутреннюю сторону моего бедра, когда я мягко покачиваю бедрами взад-вперед, создавая восхитительное трение между нами. Одной рукой он мнет мягкую плоть моей задницы, постоянно направляя и подбадривая меня, а другую просто держит при себе. Должно быть, его плечо чертовски болит. Удовольствие — это единственное развлечение, которое я могу ему предложить.

Приподнимая бедра, я обхватываю пальцами основание его члена и направляю его в свое промокшее влагалище, медленно погружая и наслаждаясь каждым идеальным сантиметром его тела, пока он растягивает меня до предела. Данте стонет и замирает, когда его член полностью погружается в меня, и наклоняется вперед, пока мой клитор не оказывается плотно прижатым к горящей коже и мягкому черному пуху внизу его живота. И затем я делаю паузу, наслаждаясь ощущением того, что он полностью заполняет меня.

— До тебя я и не знал, что что-то может быть настолько хорошо, mi alma, — слышу его стон.

— Никогда не забывай меня, — у меня перехватывает дыхание.

— Никогда, — он звучит так решительно, непоколебимо. — Ты навсегда оставила отпечаток в моей душе.

В ответ я опускаю свой лоб, пока не упираюсь о него, одновременно сжимая его сильную челюсть ладонями, стараясь не задеть его синяки.

— Займись со мной любовью, Ив, — заявляет Данте. — Оставь мне это сокровище.

Я улыбаюсь ему и медленно верчу бедрами, удовлетворяя свою ноющую плоть, оседлав его так нежно, чтобы не задеть его раненое плечо, делая каждое мгновение значимым. Он снова стонет и утыкается лицом мне в шею. В то же время Данте кружит по моему клитору большим пальцем, пока я не начинаю сбиваться с ритма, когда все внутри начинает дрожать.

Нетерпеливо рыча, Данте убирает руку и сильно шлепает меня по ягодице. Жгучая боль заставляет меня распахнуть глаза, а стенки моего влагалища содрогнуться вокруг его члена.

— Слишком медленно! Я хочу, чтобы ты выкрикивала мое имя, а не еле выдыхала.

— Ты же сказал мне заняться с тобой любовью!

— Я передумал.

— Ты не можешь диктовать…

— Я всегда диктую.

Поворачиваясь набок с помощью здоровой руки, он укладывает меня на спину и за бедра подтягивает к краю кровати.

— Данте, твое плечо!

— К черту мое плечо, — шипит он. — Мы не созданы для занятий любовью, Ив. Я хочу терзать тебя, а не обращаться как с миленькой кошечкой.

Схватив меня за бедра, Данте широко раздвигает мои ноги, обнажая для себя мою самую интимную часть. Он замирает, его взгляд прикован к моему блестящему лону.

— Господи, Ив, — бормочет мужчина, — ты каждый чертов раз ставишь меня на колени.

Его слова пронзают мое тело вожделением.

— Тогда трахни меня, — говорю я в отчаянии. — Сделай это, Данте, пожалуйста!

Сжимаю в кулаках простыню под собой и выгибаю спину, открываясь шире, призывая его взять меня так, как он пожелает.

— Тихо. Дай мне посмотреть на тебя. Я никогда не увижу зрелища более изысканного, чем это.

— Будь ты проклят! — я все ближе и ближе к пропасти. Я никогда не знала, что женщина может испытывать оргазм от одних только слов. — Дай мне хоть что-нибудь, скорее! Свой член, пальцы, губы, язык…

— Сначала мне нужно пометить тебя, — рычит Данте, выражение его лица необычное и примитивное. — Но своди ноги. Ты моя, Ив Миллер.