Сказал ли?

Боже мой, этого не может быть.

Я не могу заставить себя спросить об этом. Задать единственный вопрос, на который я бы сделал все, чтобы избежать услышать ответ, но, к моему ужасу, мои губы начинают двигаться сами по себе.

— Какая у Данте фамилия? — слышу свой шепот.

Уже знаю, что они собираются сказать. Как будто все это время я знала правду, но решила спрятать ее в самых темных уголках своего сознания и позволить себе погрузиться во всю его Макиавеллиевскую красоту. Это было прямо передо мной, пялилось на меня с самого начала: деньги, нанятая охрана, роскошная резиденция, колумбийские связи…

— Сантьяго, сеньорита, — бормочет София, снова опуская глаза в пол.

Она не может больше ни секунды наблюдать за моим полным опустошением.

— Его зовут Данте Сантьяго.

К моменту, когда мы приземляемся в Летиции, сумерки уже опустились на город, окруженный джунглями. Мы загружаем наше оборудование в ожидающие машины и направляемся к территории Эмилио. Влажность здесь более интенсивная. Для тех из нас, кто родился в Южной Америке, это не более чем раздражение. Для других, таких как Джозеп и Томас, это приторно и невыносимо, и они истекают потом еще до того, как мы покидаем аэропорт.

Сейчас мы едем по бездорожью и простым грунтовым дорогам, из-за которых каждая чертова косточка в наших телах сотрясается, несмотря на отличную подвеску джипа. Фары продолжают отбрасывать странные отражения в подлеске у обочины, круглые глаза неразличимых существ. Кто-то может назвать их сверхъестественными, но все это чушь собачья. Настоящий ужас уже существует в этом мире среди таких людей, как мы.

В автомобиле воцарилась странная атмосфера. Это осознание, подпитываемое солдатским инстинктом. Я держу палец на курке своего пистолета. Никакой расслабленности. Меня охватывает готовность сражаться, убивать, и впервые за сегодня я придаю словам Джозепа какую-то реальную значимость. Он прав: что-то не так… Взволнованный, я тянусь к своему мобильному, чтобы позвонить Эмилио.

Ответа нет.

Мы в пяти минутах езды от его дома, когда лицо Ив мелькает у меня перед глазами. В то же время я чувствую непреодолимое желание развернуться и отправиться обратно в аэропорт.

— Томас, останови машину.

Он немедленно нажимает на тормоза, и две машины конвоя позади нас тоже останавливаются. Я бросаю взгляд на Джозепа. Его ледяные серые глаза пронзают меня сквозь тьму. Здесь нам нужно доверять своим инстинктам. Мои спасали мне жизнь в прошлом слишком много раз, чтобы дискредитировать их сейчас.

— Ты тоже это чувствуешь, — прямо заявляет он.

Я киваю, чувствуя во рту неприятный привкус беспокойства.

— Скажи парням, чтобы вооружились.

Джозеп выходит из джипа и бежит к другим машинам, пока я откидываюсь на спинку сиденья, чувствуя, как внутри все переворачивается. Я снова вижу лицо Ив, но на нем нет застенчивой улыбки для меня. Вместо этого вижу боль и ужас. Я сжимаю руку, лежащую на колене в кулак.

Я не должен был оставлять ее.

Вдалеке хлопают дверцы машин, когда мои люди разбирают свое оружие и быстро заряжают боеприпасы. Я чувствую, как правда подкрадывается к нам. Все вот-вот раскроется, но это ожидание чертовски болезненное. Все это дерьмо типа «затишье перед бурей» может поцеловать себя в задницу.

— Томас, соедини меня с Родригесом на базе.

— Конечно, jefe.

Я слушаю, как раздаются гудки.

Ну, разве это не самый ужасный чертов звук в мире?

— Попробуй еще раз.

Никакого ответа.

— Позвони в дом. Набери мою горничную.

Голос не выдает охвативший меня ужас. Я мастер подавления эмоций.

То же самое. Ответа нет. Слюна скапливается у меня в горле, когда Джозеп снова садится рядом со мной.

— Люди вооружены и ждут приказов. У нас достаточно огневой мощи, чтобы осветить чертовы джунгли, если понадобится.

Эмилио не посмел бы. Он бы, бл*ть, не посмел… или?

— Данте, ты слышал, что я сказал?

— Мы направляемся в ловушку, — холодно заявляю я. — Томас, разворачивайся. Нам нужно как можно скорее вернуться в аэропорт.

Мы слушаем, как скрежещет металл рычага переключения передач, когда он переключает его, и дает задний ход, и вот тогда мы подвергаемся нападению.

Автомобиль, ехавший за нами взрывается, извергая горящие осколки металла во все стороны. Мощность взрыва отбрасывает нашу машину вперед, а стекла разбиваются, забрызгивая нас мусором. У меня звенит в ушах. Я вижу, как Джозеп кричит мне что-то в лицо, но я ни хрена не слышу. Я оглядываюсь через плечо. Там не осталось ничего, кроме пылающей туши.

Четверо хороших солдат.

Мертвы.

— Гони! — рычу я на Томаса.

Мой голос звучит глухо и отстраненно, когда он вдавливает педаль в пол, разгоняясь до ста километров в час с нуля за считанные секунды. Уши закладывает, когда позади нас раздается еще один громкий грохот, который уничтожает вторую машину.

— Что, черт возьми, происходит? — кричит Джозеп.

Он с недоверием оглядывает два бушующих огненных шара, которые мы оставили позади нас. Теперь остались только мы с Томасом. Все остальные мертвы. Все остальные транспортные средства были уничтожены.