Это был идеальная буря притяжения. У нее не было ни единого шанса. Фарфоровая кожа, высокая и стройная, с выпуклостями во всех нужных местах, мягкие розовые губы, которые взывали к моему члену, словно сирена. Я не солгал, когда она прямо спросила, почему похитил ее: я хотел ее. У меня нет привычки заставлять женщину подчиняться моей воле. У меня есть деньги, власть и внешность, с которыми получить то, что я хочу, требуют минимальных усилий. Но у меня было предчувствие, что ей понадобится немного больше убеждения… и, черт побери, я хотел быть тем, кто будет убеждать. Это застало меня врасплох. Я научился сдерживать подобного рода чувства. Я считаю их мертвыми у себя, как и пара других, называемых порядочностью и состраданием.

Как только я сделал свой ход, пути назад уже не было. Когда я подошел ближе, внутри меня что-то щелкнуло. И вот она, в паре метрах от меня, пахнущая как рай. Не то чтобы человек как я когда-нибудь узнает это наверняка.

Все в ней было опьяняющим. Ощущение ее мягкой задницы, плотно прижимающейся к моему пульсирующему члену, как она ощущалась в моих руках: такая маленькая и хрупкая, запах ее страха, смешавшийся с ее парфюмом… Почувствовала ли она мою жажду к ней? Должна была. Мне потребовалась каждая капля самообладания, чтобы не обвить ее своими руками и не попробовать ее прямо там; заставить подчиниться мне, прежде чем мы покинули бы винный магазин.

Мы взлетаем и находимся в небе. Со своей точки обзора я вижу верхушку белокурой шевелюры Родриго в пяти рядах от меня. В машине он попросил поделиться ею, когда я сам с ней закончу, будто она была проституткой, которую я подобрал на улице, чтобы потеряться в ней на часик или два, дешевое и доступное утешение на сегодняшний вечер. Его слова были проявлением неуважения ко мне, к ней… это разбудило во мне зверя. Мысли, что этот придурок коснется ее хоть пальцем, сделали последствия нашей прерванной миссии незначительными.

Я чувствую желание отстегнуть ремень безопасности и пойти выбить из него все дерьмо, закончить то, что начал, наблюдать как его уродливое, покрытое шрамами лицо превратится в месиво из крови и костей под моими безжалостными кулаками. Не пройдет и минуты, как он уже будет мертв, и я почти могу ощутить вкус удовлетворения, которое почувствовал бы от этого. Он не один из моих людей. Он работает на моего старшего брата Эмилио, что, на мой взгляд, ставит еще большую мишень на его спину. Я не предан этому человеку. Если он переживет это путешествие на самолете, он больше никогда не будет на меня работать.

Майами остался в паре сотен километров позади, и я прокручиваю в голове этот поцелуй. На вкус она была как самый сладкий мед. То, как она поцеловала меня в ответ, обещало такое противоречие ее строгой одежде и чопорным манерам, и я представил длительные ночи горячего греха, обернутого вокруг ее тела. Я был наполовину пьян ее светом и невинностью, пока какое-то давно забытое чувство не вцепилось в меня из темноты.

Милосердие.

Этому дерьму не было место в ангаре для самолета, но когда я почувствовал, как пальцами она зарылась в моих волосах, я понял, что больше не хочу ее силой, я не мог рисковать сломать ее. Я не известен нежными прикосновениями и ласковыми поцелуями. Черт, во всем мире есть пострадавшие от меня женщины, которые могут это подтвердить. Поэтому я отпустил ее.

Я отпустил ее?..

Плохой ход.

Теперь я не могу перестать о ней думать. Она посеяла семя, которое я хочу, чтобы дало плоды. Моя хорошая девочка, мой ангел, у нее есть другая сторона, и я намерен ее изучить. Одна ночь — это все что мне нужно. Только одна. Когда все уляжется, я вернусь в Майами и возьму то, что мне причитается. Мне нужно увидеть ее снова, у меня нет другого выбора. Страсть такого рода никогда не будет утолена, пока она не окажется в моей постели, и я не буду похоронен глубоко внутри нее, когда ее ногти не оставят следы ее потребности во мне на моей коже, а ее длинные темные волосы не будут разброшены вокруг ее лица.

Моя.

Эта женщина моя.

У нее нет выбора в данном вопросе… я всегда беру то, что я хочу.

Сейчас два часа ночи. Я не могу уснуть. Лежу под одеялом в полной темноте в четырех стенах, что давят на меня. С моего тяжелого испытания прошло уже семьдесят два часа, но я не могу перестать вновь переживать его в своей голове. Все в том человеке неправильно. Он разрушил мою жизнь своим появлением, а теперь мучает меня своим отсутствием.

Я солгала полиции. Дала им ложное описание темноглазого дьявола, который похитил меня, наставив на меня дуло пистолета и бросил в частном ангаре на окраине Майами Бич. Человека, за исчезновением в ночном небе самолета которого я наблюдала, пока не осталось ничего, кроме мигающего трехцветного пятна. Я сказала им, что его рост примерно сто семьдесят сантиметров, у него светлые волосы и голубые глаза — полная противоположность опасному иностранцу, который принес в мою жизнь столько ужаса, бессердечному преступнику, обученному убийце. Мужчина, который не думал дважды, прежде чем применить ко мне силу…