— Конечно! Если сеньор Данте одобрит…

— Вам нужно спрашивать его разрешения? — внезапно мой энтузиазм сдувается.

— Да, по отношению ко всему. Просто так и должно быть.

— Но…

— Я подам обед в полдень.

Сообщение предельно ясное. Больше вопросов не приветствуется. Я сжимаю зубы и смотрю вниз на свою тарелку.

— Вы не против, если я позавтракаю снаружи?

— Вовсе нет. Сеньор Данте предоставил вам доступ во все помещения своего дома, кроме сектора шесть.

— Вы имеете в виду склады? — спрашиваю, откусывая яблоко.

София кивает.

— Буду держаться как можно дальше от них, обещаю.

— У вас нет выбора, это место патрулируют более двухсот охранников, — говорит она, понизив голос до заговорщического шепота. — Никто не может войти туда без его разрешения.

— Буду иметь это в виду, — вздыхаю я, направляясь к двери.

Я решаю позавтракать на пляже. Несмотря на то, люди с ружьем расположились на равном расстоянии от меня, они начали сливаться с окружающим пейзажем. Как будто я начала быть менее восприимчивой к их смертельному присутствию.

Закрыв глаза, я начисто облизываю свои пальцы от остатков арахисового масла. Если отключить свои мысли, я словно могу снова оказаться на Саут-Бич, в Майами.

Почти.

Сбросив сандалии, я впиваюсь пальцами ног в теплый песок и смотрю, как мимо пробегает белый рак-отшельник, наполовину спрятавшийся в своей раковине. Хотела бы я иметь такую маскировку. В этом проклятом комплексе я ничего не могу делать без разрешения Данте.

Доев тост, я решаю пройтись по краю прилива до самих каменных бассейнов в дальней точке. Отсюда, я наконец-то могу увидеть масштаб этого места. Оно намного больше, чем я думала. Километры и километры красивого побережья растянувшегося далеко вдаль и никакой надежды на спасение. Возможно, самый лучший способ сохранить здесь свое здравомыслие — подойти к этому как к тайному заданию. У меня нет с собой моих блокнотов, но есть хорошая память. С этого момента мои глаза не упустят ничего.

По пути назад в дом, я прохожу кругом, мимо шестого сектора. Не могу с собой ничего поделать. Когда мне не позволено зайти в какое-то место, я испытываю естественное желание пойти проверить его. Здесь живут мужчины Данте? Здесь их тренируют, как быть убийцей для картелей вроде Сантьяго?

Казармы состоят из восьми больших строений, но я могу посчитать их гофрированные крыши, потому что двухметровый защитный забор с колючей проволокой закрывает мне обзор. Мужчины, стоящие на башнях безопасности быстро кивают мне, но ни на секунду не отрывают рук от своих пистолетов. У целого района такая мрачная, регламентированная энергетика, которая кажется такой неуместной рядом с потрясающей элегантностью его особняка.

Следуя по дорожке мимо казарм, я продолжаю идти, пока не оказываюсь на другой стороне стойла для лошадей, которое нашла вчера. Серый жеребец поднимает свою голову, когда я подхожу ближе. Я держу последний кусочек яблока, протянув ему, и он неторопливо движется в мою сторону, прежде чем уткнуться своим бархатным ртом в мою ладонь и шумно жует. Провожу рукой по его шее, взъерошивая гриву.

— Привет, красавец, — пою я ему, любуясь покрытыми идеально круглыми пятнами его задними конечностями.

Жеребец высокий, где-то около ста шестидесяти сантиметров, и постоянно щелкает ушами взад и вперед, когда носом утыкается мне в бок, желая еще яблока. Он такой любознательный. Не развил в себе той скучающей толерантности к людям, которую я встречала у других лошадей. Хотела бы я прокатиться на нем, но если даже и Данте разрешит, не думаю, что у меня хватит духу.

— Он вам нравится?

Я в шоке оборачиваюсь. Молодой охранник, Мануэль, которого я видела пару дней назад, стоит прямо за мной с двумя другими мужчинами. Он вешает на плечо ружье и пытается подойти ко мне у забора, но его напарники выглядят испуганными. Они хватают его за руку и начинают говорить на быстром испанском, но Мануэль от них отмахивается. Лошадь утыкается мне в плечо и снова фыркает, когда охранник подходит.

— Я не игнорирую тебя, красавец, — улыбаюсь ему, похлопывая по плечу.

— Там, где мы выросли, таких было много, — говорит он, легонько похлопывая серого по носу. — Именно эта такой pr'incipe [5] … думаю, вы говорите «принц».

— Как и его хозяин, — говорю я, закатывая глаза.

Он смеется, и я не могу с собой ничего поделать, но думаю, какой он привлекательный: ниже ростом и стройнее Данте, но его глаза намного светлее и менее отягощены.

— Сеньор Данте не принц, он больше как король… некоторые говорят, он истинный король Колумбии.

Они так говорят?

Двое других парней немедленно начинают ругаться на него на испанском, но Мануэль резко отвечает им тем же. В конце концов, они вскидывают руки вверх и уходят, что-то мрачно бормоча друг другу.

— О чем вы говорили? — спрашиваю я.

Охранник ухмыляется.

— Они не думают, что я должен разговаривать с леди сеньора Данте.

— Ну, ты можешь сказать им, что я никто для сеньора Данте, — сердито отвечаю. — И у меня есть свое личное мнение, спасибо большое.