Я знаю, кого бы предпочел выбрать Эмилио. Наш отец был больным ублюдком, но брат никогда мне не простит, что я отправил папу на «три метра под землю».

— Николас сказал мне о девчонке. Сказал, что ты отказывался покинуть Майами без нее.

Николасу нужно выучить держать свой язык за зубами. Похоже, ему требуется от меня пуля в виде мотивации.

Я перевожу взгляд к Джозепу. Он слегка качает головой. Хорошо. Что касается Ив Миллер, мы с ним на одной волне. Полное неразглашение, пока я не выясню, что мне с ней делать.

— Ты развиваешь противную привычку — подбирать женщин на работе, Данте. Тебе нужно убраться с этой территории. Переехать куда-нибудь, где больше кисок. Таким образом, твой член больше не будет вставать на пути у нашего бизнеса.

— Я прощаюсь с тобой сейчас, Эмилио, — быстрее ад замерзнет, чем я буду принимать его советы по поводу женщин. — Я буду в Колумбии на следующей неделе. Новый товар запланирован на прибытие во Флориде завтра.

— Отлично, Сандерс будет там, чтобы принять груз, — снова пауза. — Ты трахаешь ее?

Он звучит искренне любопытным, и это не хорошо. Я не хочу, чтобы Ив Миллер бросалась ему в глаза больше, чем уже успела выделиться.

— Когда смогу найти достаточно большой кляп, — протягиваю я, отводя взгляд от Джозепа. — Она слишком много болтает.

Смех Эмилио проносится через меня.

— С кляпом или без, могу поспорить, что кричит она красиво. Ты та еще штучка, Данте… Я сочувствую любой женщине, что привлекла твое внимание.

«Аналогично», — думаю я мрачно.

У Эмилио три бывшие жены. Три бывшие королевы красоты, которые пропали без вести, предположительно мертвы. Ты либо придерживаешься стороны моего брата, либо заплатишь своей жизнью.

— Придурок, — бормочу я, вешая трубку.

Джозеп просто ухмыляется. Я знаю, он согласен со мной, но никогда не произнесет этих слов.

— Давай, продолжай, просвети меня, — говорю я, откидываясь в своем кресле и складывая руки за головой, подготавливая себя к следующему открытию про моего ангела. — Что еще у тебя есть на мисс Миллер?

Я сворачиваюсь на белой плитке, позволяя воде течь по моему лицу. Я остаюсь в таком положении настолько долго, сколько могу вытерпеть жару и давление. Смывая грех и его со своей кожи. Каждая частичка меня болит, больше всего - между ног. Мои слезы смешиваются с водой, когда воспоминания с прошлой ночи снова накатывают. Вот такой вот моя жизнь будет теперь? Он будет использовать и оскорблять меня, когда захочет, а потом запирать как грязную тайну? Он не использовал презерватив. Только Богу известно, какими болезнями он меня заразил. Заботит ли его это? По крайней мере, нет никакого шанса, что я забеременею, благодаря противозачаточному уколу.

Обернув себя полотенцем, я выхожу из ванной и замираю на месте. Превосходное белый сарафан ждет меня на кровати, а на прикроватной тумбочке стоит тарелка с восхитительно пахнущей выпечкой и стакан свежевыжатого апельсинового сока. Мое лицо застывает. Это вознаграждение за мое полное и абсолютное подчинение, за разрешение трахнуть меня именно так, как того он хотел?

— Тебе нравится?

В шоке я оборачиваюсь. Он стоит, опираясь о дверной косяк, скрестив руки на груди и глядя прямо на меня. Воздух, кажется, покидает комнату, когда я сужаю глаза, фокусируясь на нем. Он все, что я могу видеть. Я не могу оторвать от него глаз. На нем черные джинсы и белая футболка, которая облегает его рельефные грудь и живот как вторая кожа. Он такой красивый, что я едва могу дышать. Его спокойствие нервирует, а выражение лица нечитаемое.

— Ну?

— Почему должно? — злобно выдаю я. — Я твоя узница, а не шлюха. Я была бы тебе очень благодарна, если бы ты относился так ко мне.

Он выгибает брови на мою маленькую вспышку.

— Я плачу своим шлюхам за подчинение, Ив. Я едва могу обвинить тебя в этом.

Его шлюхи? Эта мысль неприятно оседает у меня в животе, и мои щеки начинают гореть.

— Это примирительный жест, мой ангел, — добавляет он, осматривая мое лицо и замечая мое смущение. — Не нужно придумывать ничего лишнего.

— Ты не использовал защиту, — выдаю я. — Так ты поступаешь и со своими шлюхами?

— Это не то, о чем тебе нужно беспокоиться.

— Это не ответ! Мы говорим о моем здоровье. О моем будущем!

Он вздыхает.

— Я чист, как и ты, Ив. Внизу на столе у меня лежит твой медицинский файл.

Он серьезно?

— Так, где же тогда данные на тебя? Или предполагается, что я должна поверить тебе только на слово?

— Да. Я оставлю тебя, чтобы позавтракала и оделась.

Он разворачивается и уходит из комнаты, и я еще долго смотрю ему вслед. Итак, это правила его запутанной игры в рулетку, которую он заставляет меня играть. У меня не будет ЗППП, но если я не буду слушаться его, он запросто прострелит мне голову. Даже если так, маленькая вспышка надежды зарождается где-то внутри меня. несмотря на мои гневные слова, я благодарна за одежду и завтрак — знает Бог, это рай, надеть на тело настоящую одежду, вместо того, чтобы ходить укутавшись в скомканную простынь. Многообещающий оптимизм поселяется во мне еще по одной причине.

Он ушел и оставил дверь своей спальни широко раскрытой.

Я быстро одеваюсь, прежде чем он вернется. Вместе с сарафаном он оставил мне и белое белье, а также и темно-синие эспадрильи [2] . Я надеваю сарафан через голову, глядя на этикетку. Дизайнерское, конечно. Несомненно, стоит больше, чем я плачу за коммунальные услуги ежемесячно. И все же, шелковый материал ощущается таким соблазнительным на моей коже, и размер идеально подходит. Я бы никогда сама не выбрала этот сарафан. У него очень низкий вырез. Он затягивается на талии, показывая мою стройность, что в первую очередь подчеркивает мою немаленькую грудь, а юбка у него очень короткая. Дома я бы отшвырнула его с отвращением на пол и вышла бы из раздевалки, но здесь, где неумолимая жара, почти невозможно от него отказаться. Хотя я не обуваю сандалии. Я не доставлю ему удовольствия, принимая каждый подарок, который он мне предлагает.