Из груди против воли вырывается истошный крик, и я в отчаянии падаю на колени рядом с Денисом, мгновенно заливаясь горячими слезами. На секунду в голове проносится мысль, что он мертв, и впервые в жизни я ощущаю острое, граничащее с безумством и перетекающее в необходимость желание умереть следом за ним.

Но затем я замечаю, что парень дышит и даже немного шевелится, как бы отвечая на мои прикосновения к его спине и плечам.

– Денис, родной мой, - всхлипываю я.
– Что случилось?

Антон, который все это время стоял за моей спиной, садится рядом с Денисом и медленно ощупывает его тело, будто пытаясь оценить тяжесть травм. При этом его лицо кажется каким-то серым и выцветшим, будто из Пеплова взяли и разом выкачали всю жизнь и радость.

– Что с ним?
– реву я, аккуратно убирая со лба любимого прилипшие волосы.

– Не знаю, но жить будет, - сипло отзывается Антон, а затем рывком встает и уходит на кухню.

Возвращается он со стаканом воды в руках и, не раздумывая, выплескивает ее Денису в лицо.

Я удивленно ахаю, намереваясь возмутиться его варварскими методами, однако в этот самый миг голубые глаза Реймана распахиваются, и я забываю все, что хотела сказать.

Несколько секунд Денис смотрит на нас с Антоном так, словно не понимает, кто мы такие, а затем делает глубокий вдох и хрипло произносит:

– Веснушка...

– Да, это я, - пищу, шмыгая носом.
– Денис, что случилось? Тебе плохо? Где болит? Поехали в больницу? Встать можешь?

Я буквально заваливаю его вопросам, на которые он, разумеется, не дает адекватных ответов. Только болезненно морщится и тихо матерится, когда мы с Пепловым пытается помочь ему подняться.

Наконец мы укладываем Дениса на кровать, и он понемногу приходит в себя.

– Надо вызвать скорую, - твердо говорю я.
– Вдруг у тебя серьезные травмы.

– Не, - отмахивается он.
– Цел я. Разве что ребра пострадали, ноют ужасно.

– Нет, мы это так не оставим! Либо вызываем скорую, либо едем в травмпункт сами! Но без врачебной помощи я тебя не оставлю!

Денис едва заметно закатывает глаза, а затем переводит взгляд на Антона, который стоит рядом со мной, нервно сжимая и разжимая кулаки.

– А ты чего здесь?
– недружелюбно интересуется он.

– Я Риту подвез, - отвечает Пеплов.
– И... Я с Белым вчера виделся...

– В травмпункт отвезешь?
– кинув косой взгляд на меня, перебивает его Денис.

Антон кивает.

Помогаю Денису умыться и одеться. Двигается он медленно, постоянно кривясь от боли и держась за ребра. При взгляде на него мое сердце обливается кровью, но я стараюсь не реветь, чтобы не нагнетать обстановку.

Мы выходим на улицу, и при свете дня синяки на лице Дениса кажутся невообразимо яркими и пугающими. Дорога до травмпункта занимает минут десять, в течение которых я расспрашиваю Реймана о случившемся, но он отвечает коротко и без желания.

– Поговорим чуть позже, наедине, ладно?
– говорит он, переплетая наши пальцы так, что половинки сердец на нашей коже становятся одним целым.

– Хорошо, - нехотя соглашаюсь я.

В травмпункте Денису делают рентген, а затем четверть часа он беседует с врачом в кабинете. Все это время мы с Пепловым сидим в коридоре, мучаясь от томительного ожидания.

– Антон, слушай, - неуверенно начинаю я.
– Ты сказал, что приехал к Денису сегодня, потому что подвозил меня, а еще потому, что вчера виделся с каким-то Белым... Что ты имел в виду?

Пеплов отрывает от пола взгляд, и чернота его глаз обволакивает мое лицо:

– Я не уверен, что имею право рассказывать тебе об этом, Рит, - наконец выдыхает он.
– Поговори с Денисом.

– Почему не имеешь права? Тут что-то серьезное, да?
– тревожусь я.

– Я уже подвел его один раз, - негромко отвечает он, отворачиваясь.
– Не заставляй меня совершать новую ошибку.

Я закусываю губу, а руки на коленях начинают дрожать. Неведение капля за каплей вытягивает из меня жизнь, и к тому моменту, когда Денис выходит из кабинета врача, я чувствую себя совершенно опустошенной, потому что успела выстроить в голове не меньше сотни ужасающих версий произошедшего.

– Ну что?
– я подскакиваю к Денису.
– Что врач сказал?

– Несложные переломы двух ребер, а в целом все нормально, - отзывается он.

– И как это лечится?

 - Да никак, само заживет. Мне уже новокаиновую блокаду бахнули, чтобы обезболить, так что все ништяк.

– То есть... Едем домой?
– с сомнением интересуюсь я, забирая из рук Дениса бумажки, которые выдал ему врач.

– Ага, - небрежно кивает он, стремясь казаться безразличным и даже веселым, но я вижу, что каждый новый вдох дается ему с болью, и с силой закусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не расплакаться.