Шрифт:
Здесь были и охотники за львами,
И храбрецы с седыми головами.
Стоявших впереди и позади
Возглавили могучие вожди,
А те, кто был на крыльях и в средине,
Железной уподобились твердыне.
Стоял напротив шаханшах Мубад,
Чья рать шумела, как весенний сад.
Здесь грозно все: уменье и число,
И левое, и правое крыло.
Под воинством из Мерва вся земля
Ревела, как река Джейхун, бурля.
Мир вздрогнул, в темном ужасе отпрянув
От рева труб и грома барабанов.
Пыль до неба взвилась в тревожный час,
Как бы с луной таинственно шепчась.
Нет, бесы поднялись на небеса,
Чтоб ангелов услышать голоса!
Как звезды в тучах - воины в пыли,
Казалось, дни последние пришли,
Луна, казалось, вздрогнула: нежданно
Низринулся поток из Хорасана.
Но то не шел с небесных склонов дождь, -
То был рычащих львов, драконов дождь!
Такое воинство пришло с царями,
Что степью стали горы, степь - горами.
Казалось, войско сделалось рекой,
Вершины гор снесет поток людской!
Так, с жаждой мести в душах и в умах,
Войска царя вступили в землю Мах.
Сошлись две рати в этом бранном споре,
Одна - как вихрь, другая - словно море.
Остра их середина, как булат,
Их крылья с двух сторон, как львы, рычат!
ОПИСАНИЕ СРАЖЕНИЯ МЕЖДУ МУБАДОМ И ВИРУ
Лишь на восток восточный шах пришел,
Чей раб - луна, а небосвод - престол,
Построились войска, гром барабанов
Тогда раздался из обоих станов.
Не барабаны грянули, а дивы, -
К возмездию послышались призывы.
Заговорили трубы боевые,
Чтоб мертвые сражались как живые.
Был говор труб - как первый гром весной,
Он гнал весну из тишины лесной.
Он был настолько страшен, что заране
Весна пустилась в бегство с поля брани.
Казалось, барабаны укоряли:
"Эй вы, идти в сраженье не пора ли?"
А голоса литавров неуемных
Казались плачем плакальщиц наемных.
Стонал сантур, стонал, звонкоголос,
Как соловей средь виноградных лоз.
Вторгался в это пенье трубный зов, -
Как бы слились стенанья двух певцов.
Дух замирал, той музыке покорный,
От изумления вопили горны.
Казалось, над владельцем хохотал
В его руке сверкающий кинжал.
Кольчужные ряды па поле брани
Напоминали гору в океане.
Здесь пешие - как чудища в пучине,
А всадники - как барсы на вершине.
Такой восторг объял их в бранной сече,
Что каждый воин был как сумасшедший.
Воителей с безумными глазами
Не устрашали ни вода, ни пламя,
Ни острый меч, ни лук, ни булава,
Ни рев слона и ни рычанье льва.
Здесь воины вступали в бой кровавый,
Готовы умереть во имя славы.
Им страх не смерть внушала, а позор,
Бесславия суровый приговор.
Поля войны лесною стали чащей,
Где каждый воин - словно зверь рычащий.
На поле битвы стяги - словно лес,
Парча сверкает, словно свет небес,
А на знаменах ратей и дружин -
Симург, орел, и сокол, и павлин.
Со львом и соколом трепещет стяг, -
Скажи: то сокол держит льва в когтях.
От ног слонов и от копыт коней
Выскакивают искры из камней.
Взметнулась пыль, крича: "Посторонись!" -
И падает с высот небесных вниз.
Для пыли места нет осесть на суше,
Она забила рты, глаза и уши
И превратила юных - в седовласых,
А вороных коней - в светло-саврасых.
С трусливым храброго не спутать ныне:
Отважный - радостен, а трус - в унынье.
У трусов лица желты, как динар,
А лица смельчаков горят, как жар.
Два воинства теперь сошлись вплотную
И ощутили ярость боевую.
Скажи: столкнулись на земле степной
Железная гора с горой стальной.
У этих войск - пернатые послы:
Ты видишь перья пики и стрелы?
Летят послы над полем, блещут, свищут,
Они дорогу только к сердцу ищут.
Смотри: послы в какой ни вступят дом, -