Развернули госпиталь для местного населения. Он, правда, популярностью не пользовался. Но те единицы, что туда обращались за помощью, потихоньку помогали растопить лед предубеждений. И мал-мало увеличивали число обращений. Проблем-то хватало…

Дальше разворачивали сеть декавильки, доведя ее за эти минувшие два месяца до четырехсот десяти километров. Так как был занят довольно значительные территории вокруг Мазари-Шарифа. И их все требовалось максимально надежно обеспечить связью. Да, это была временная, ненадежная железная дорога. Но она была. И по ней шли маленькие составы считай крупных вагонеток. Что давало нарастающий, кумулятивный эффект…

Иными войска вторжения обеспечивали себе тылы во всех смыслах этого слова. В том числе и ведя переговоры с городами, которые еще не перешли под контроль Аманулла-хана на севере и стремясь склонить их к мирному подчинению…

[1] Здесь идет речь о разделении наркомата обороны на наркоматы армии, флота и гражданской обороны, выделив последний для ведения народной милиции.

[2] В СССР с 1930-х годов фактическим монархом был условно духовный лидер, то есть, генеральный секретарь партии, Фрунзе же сместил акцент в сторону должностного лица. Потому что глава партии, не занимая никаких должностей в правительстве формально ни за что не отвечал. Что, среди прочего, порождало крайне неприятный политический курьез — власть и фактическое руководство было сосредоточенно в один руках, а отвечали за косяки данного руководителя — другие люди, не принимающие решения. Это было не только неправильно и критически опасно.

Часть 2. Прожарка: Medium

— Стены монастыря… Воздух монастыря!.. Меня всегда сюда тянуло.

— Тянуло, конечно, монастырь-то женский!

к/ф «д`Артаньян и три мушкетера»

Глава 1

1929, июль, 10. Харбин

Солнечное, но несколько ветреное, а оттого свежее утро 10 июля превратилось в весьма душный полдень. Ветра почти не наблюдалось, из-за чего немилосердная жара сразу же взяла свое.

Людей на улице почти не было. Только самый минимум, бредущий по своим делам. Поэтому люди, выводимые маньчжурской полицией из здания управления КВЖД, что в Харбине, сразу бросались в глаза случайными наблюдателям.

Вон — толпа целая. И довольно контрастная.

Побитые и помятые сотрудники, местами с порванной одеждой. В том числе и несколько женщин, которые нервно кутались в обрывки блузок и платьев, пытаясь прикрыть груди, которые в противном случае «выскочили» бы наружу. Это с одной стороны, а с другой — находились сально скалящиеся и отпускающие скабрезные шутки представители местной власти. Ну… условно местной. Потому что город Харбин входил в полосу отчуждения КВЖД и формально власть Маньчжурского правительства сюда не распространялась.

И тут где-то в небе раздал стрекот мотора.

Сначала отдельные люди стали поднимать голову и поворачиваться на звук. А потом уже и вся толпа.

Это был Р-1МР — советский разведчик, идущий на высоте около двух километров. Подходящих зенитных средств снять его в Харбине не было. У Чан Кайши, как и у его вассалов вообще имелись очень большие сложности с зенитными средствами. А из того, что было в наличии, обычно стрелять никто не умел.

С умением стрелять вообще имелась хроническая проблема в китайских армиях этих лет. Да, отдельные умельцы вполне существовали. Но их было единицы, и они считались едва ли не за снайперов. Плюс крайне немногочисленные белоэмигранты и иностранцы, которые, в целом, имели вполне адекватную подготовку. Остальные же могли куда-то прицельно попасть только в упор. Из-за чего самым востребованным оружием в Китае тих лет являлись пистолеты и пистолеты-пулеметы. Отряды, вооруженные ими, могли буквально рвать численно многократно превосходящих неприятелей их уровня выучки.

Как несложно догадаться, со стрельбой из орудий дела обстояли примерно таким же образом. Попасть хоть куда-то китайские умельцы могли лишь случайно. И не факт, что, метя именно туда, куда засадили снаряд. Про использование таких сложных вещей как шрапнель и речи не шло. Они находились за гранью их технических и человеческих возможностей.

Советская сторона прекрасно это знала. Что не помешало самолету-разведчику идти на высоте, безопасной от обычных зенитных средств основного винтовочного калибра. На всякий случай. Чтобы исключить ненужные эксцессы. Вдруг какой умелец окажется именно здесь и именно сейчас сможет по закону подлости попасть куда не стоит…

Настроение маньчжурской полиции резко скисло.

Не более шести часов назад они радостно вломились в этой здание. Захватывая и людей, и документы; допрашивая и доминируя. А тут — самолет. РККА. Они ведь тут не летают обычно. Откуда он тут? Ближайший аэродром в почти что пятистах километрах…

— Смотрите! — крикнул кто-то, указывая в даль.

Со стороны востока заходили дирижабли. Группой.

— Это еще что такое? — напряженно произнес начальник этой группы полицейских.

— Красная армия, — едко усмехнувшись, ответила ему одна из сотрудниц. Тот на нее скосился и невольно вздрогнул. Еще минуту назад ее взгляд бывший испуганным и затравленным, теперь ему совсем не понравился…

Фрунзе предпринимал все усилия для того, чтобы не накалялась обстановка в Китае. Именно он настоял на том, чтобы в 1926 году свернуть поддержку китайских коммунистов и вывести советских инструкторов из Китая. Поэтому события 1927 года не наступили и вице-консула СССР в Кантоне никто не расстреливал. В том числе и потому, что его там не было.