Оставался вопрос разделения ветвей власти. Но он попросту игнорировался, так как в Союзе это разделение изначально не вводилось, считаясь порочным. Так что все новые элиты плевать на него хотели. А старые, возвращавшиеся из-за рубежа, так и вообще жили при абсолютной монархии. Да, после 1907 года монарх в России номинально был ограничен манифестом «Об усовершенствовании государственного порядка», но чисто номинально.

Особняком стояли иностранцы, переселяющиеся в Союз в рамках программы привлечения квалифицированных специалистов. Но большинство из них вообще мало на такие вещи обращали внимание, ибо ехали за лучшей жизнью. К тому же, принцип парламентской республики в целом соблюдался, при котором парламент обладал всей полнотой власти и мог ее делегировать по своему усмотрению. Что так же, по сути, не давало разветвления ветвей власти. Делая полностью подчиненным парламенту и суды, и правительства, и вооруженные силы.

Перед выборами генерального секретаря Верховный совет СССР произвел ту самую трансформацию Совнаркома, который от него требовал Фрунзе. Отказываясь в противном случае выставлять свою кандидатуру на выборы генерального секретаря.

Низкий уровень компетенции топ-менеджеров Союза создавали очень большие проблемы. Что позволило Фрунзе убедить Верховный совет в необходимости увеличения их количества и, как следствие, изменении природы на более узко специализированные. Так что получилось на выходе что-то в духе реформ 1939–1940 годов, только шире, ибо наркоматов теперь было около восьми десятков. А, в дополнение к ним еще дюжина агентств. И это — не предел. Тот же наркомат Обороны для повышения качества управления можно было разделить минимум на три наркомата[1]. Минимум. И, судя по всему, это было не избежать… особенно если Михаилу Васильевичу Фрунзе пришлось бы покинуть этот пост.

Как несложно догадаться это количество ведомств являлось запредельным для прямого подчинения председателю Совнаркома. Поэтому эти все наркоматы и агентства собрали в тематические «кучки» — министерства, а также постоянно действующие межведомственные комиссии. Из-за чего, кстати, Совнарком пришлось переименовать в просто Правительство…

Реформа прошла.

И теперь настал следующий этап трансформации — избрание генерального секретаря. И получалось, что волей-неволей Фрунзе пришел к тому, от чего хотел избавиться. Ведь в 1930-е годы Иосиф Сталин сумел фактически утвердить в Союзе выборную абсолютную монархию, при которой генеральный секретарь партии обладал, по сути, неограниченной властью. Что и сохранялось до последнего вздоха СССР. Теперь же, в ходе реформ, укрепляющих государство, Фрунзе умудрился сделать тоже самое. Да, удалось избавиться от теократической природы этой фактической монархии. Но не от нее самой[2]. Из-за чего Михаил Васильевич невольно и не раз вспоминал шутку Черномырдина о том, что какую бы партию мы не строили — всегда получали вариант КПСС…

Фрунзе нервно хмыкнул.

Никогда бы там, в прошлой жизни, он не подумал о том, куда заведет его судьба…

Наконец Молотов закончился.

Выслушал аплодисменты. И вернулся на свое место.

Настал через Михаилу Васильевичу идти к трибуне. Последним. Очень не хотелось, потому как его текущее положение вполне устраивало. Неформальный лидер, держащий основной массив власти в духе этакого сёгуна. Но чем он в этом плане лучше Сталина, придумавшего для себя модель, при которой фактически руководил он, а отвечали его решения другие?..

Вышел.

Немного помолчал, наблюдая за залом.

Три сотни депутатов и еще столько же иных — наблюдателей, гостей и журналистов. Все ждали. Все смотрели на него. Щелкали фотоаппараты. Трещали кинокамеры, снимающее происходящее действо…

— Товарищи… — начал Фрунзе. — Вы знаете, что я до последнего сопротивлялся, не желая выставлять свою кандидатуру. И без меня хватает достойных. Куда более достойных, чем я. Но раз уж так сложилось, что попробую.

Зачем нужно правительство? Любое.

Целей и задач у него обычно — вагон и маленькая тележка. Но главное — это люди. Их безопасность и благополучие. Вот альфа и омега труда любого правительства. Вот вокруг всего все крутится. Ибо те правительства, что увлекаются иным — падают. Пусть и не сразу. Ввергая народы, доверившиеся им, тяжелой разрухе и великим страданиям.

Я за это стоял и стоять буду.

И смею надеяться, что именно этот подход позволил в минувшем году, наконец-то, поднять уровень жизни рабочих выше по сравнению с тем, который был до 1913 года. Трагедия Мировой войны, преступно начатой финансовым интернационалом, перетекла в нашей стране в три революции и катастрофу Гражданской войны, что не оставила камня на камне в России. Огромные людские потери. Разрушенная инфраструктура. Утрата массы наиболее квалифицированных специалистов. Наша страна оказалась у разбитого корыта, отброшенная на многие десятилетия назад в хозяйственном отношении. Но в прошлом году — чудо — мы смогли вывести уровень жизни простых граждан более высокий или сопоставимый, чем при царе. Сократив таким образом откат до каких пятнадцать лет. И чтобы компенсировать его потребуется много тяжелого, напряженного труда.

Многие отрасли производства до сих пор не восстановлены.

Утрачены некоторые важные территории.

Упущено время, в этой конкурентной гонке с другими державами.

Но мы справляемся. Мы идем верной дорогой. И несмотря ни на что справляемся благодаря более гибкой и находчивой мысли, поиска нестандартных решений, личной самоотверженности и учебы, учебы и еще раз учебы. Мы учимся сейчас с отчаянием обреченных. Так жадно рвемся к знаниям, как только Петр Великий рвался. И это стало приносить свои плоды.

Уровень жизни начал динамично расти, а народное хозяйство развиваться.

Более того — к нам потянулась иммиграция. И не из слабо развитых регионов планеты, а наоборот — из самых передовых. Из Германии, из США, из прочих держав Запада. Причем, помимо наших старых эмигрантов, что бежали еще со времен царя из наших земель или сразу после революций, к нам потянулись и иностранцы. И не просто пожить, а службу служить и дела делать. Как во времена Петра Великого и его славного родителя Алексея Михайловича, на плечах которого первый Император и проводил свои реформы. Свою первую индустриализацию России. Вдумайтесь — за 1926, 1927 и 1928 годы к нам приехало более миллиона инженеров, технологов и рабочих высокой и средней квалификации. Это вдохнуло новую жизнь в наши производства! Позволив не только реанимировать старые, но и запустить новые заводы. Это позволило создать по каждому ключевому направлению свою научно-исследовательское предприятие, открывая доступ к новым технологиям и технике…