– По договору за домом закреплена определенная команда. Во-первых, я не люблю новых посторонних людей, во-вторых, каждого из них дополнительно проверяет моя служба безопасности. Поэтому я знаю только горничную Марину, доставщика продуктов Илью, начальника охраны…Сада у меня нет, поэтому кто стрижет газоны и приглядывает за надворными постройками я не знаю. Никогда не интересовался. Собак у меня тоже нет, поэтому с персоналом, который занимается домашними животными, я тоже не знаком. Все. Это все люди, которых я знаю среди персонала коттеджного поселка.

И это было правдой. Марину, горничную, он знал. Он был уверен, что она сегодня придет убираться в его коттедже.

Когда утопленницу вытащили из бассейна, он сразу понял, что это не Марина. Да и охрана поселка притащила девушку к полиции, зареванную, всклокоченную и бесконечно несчастную.

– Надя подменила меня, – бормотала она, вглядываясь то в лица полицейских, то в шефа охраны и управляющего. На последнего – с нескрываемым страхом. – Ваш звонок был неожиданным, я… совсем неважно себя чувствовала. Видимо, инфекцию подхватила.

Она, естественно, не обращалась к врачу, только планировала это сделать (или говорила, что планировала, мало ли какие внутренние договоренности у штата горничных между собой, чтобы сохранить все надбавки и не потерять деньги на больничных). В любом случае, ей приходилось верить на слово. Алексей бы поверил. Следователь, кажется, сомневался. Начальник охраны ходил багровый от гнева. Этому, пожалуй, можно и посочувствовать: благополучные владельцы коттеджей меньше всего хотели бы, чтобы в их быт вмешивалась полиция. А она стала активно вмешиваться – опрашивать, наблюдать, что-то записывать, смотреть раздражающе пристально и долго.

Самого Алексея, равнодушно наблюдавшего за происходящим, соседи теперь не замечали и старались обходить, как прокаженного – он мало того, что привлек внимание полиции, так еще и стал обладателем «неблагополучного» дома.

Алексей усмехнулся, заметив, как соседка, стоило ей выйти на крыльцо и заметить полицейский фургон и присевшего на перекур кинолога с овчаркой, мгновенно вернулась в дом и задернула шторы. Еще накануне командировки она в едва прикрывавшем грудь пеньюаре прибегала к нему за солью. Минус одна претендентка на сердце Алексея и его свободу – за это можно было бы и выпить.

– Кто мог проникнуть в ваш дом?

– Не имею понятия. Мне не угрожали, если вы об этом. Никаких сомнительных сделок я тоже не проворачиваю… Я правда не знаю, кто бы это мог быть.

Ему показали фото с записи видеонаблюдения – незнакомец в черном, крадущийся вдоль дома. Судя по отметке таймера в углу листа, за пару мгновений до проникновения в дом и убийства. Начальник службы безопасности «БиоТеха» прибыл в поселок через тридцать минут после звонка и подключился к проверке. «Может, что-то накопает».

Чувства от усталости притупились, Алексей ощущал пустоту и равнодушие внутри, ему стало все равно, кто и зачем пробрался к нему в дом. Очень было жаль несчастную, очевидно оказавшуюся не в том месте и не в то время.

«Надо найти ее родственников, помочь с похоронами», – решил, провожая взглядом отставшего, наконец, следователя.

Он оказался один, когда уже окончательно стемнело. Дверь в сауну было опечатана, в оставшейся части дома паутиной повисли на стенах посторонние запахи. Мебель оказалась сдвинута, ковры перевернуты и поправлены наспех, небрежно и неаккуратно, диванные подушки измяты и скомканы.

В дверь постучали – это был управляющий со странной фамилией Крысолов. За его спиной неловко мялась бригада уборщиц.

– Алексей Максимович, – Крысолов почтительно поклонился, словно перед ним по меньшей мере принц датский. – Можем ли мы прибрать в доме? Уверяю, это не причинит вам хлопот… А чтобы скрасить время ожидания и некоторые неудобства, то от администрации коттеджного поселка и лично от меня, я приготовил вот это.

Он подобострастно склонился, протянув Алексею бутылку очень дорогого вина. Красное сухое иногда мелькало в его списках на кухню, чаще для Риты, чем для себя. Но сегодня предложение Крысолова не показалось неуместным – Алексей устал, был зол и озадачен.

Рассеянно кивнув, он позволил Крысолову и его команде зайти в дом, откупорить вино и налить в бокал. Отказавшись от дальнейших «ухаживаний» и сервировки, он кивнул на часы:

– У вас тридцать шесть минут.

Подхватив бутылку, он вышел во двор и снова занял свое место в беседке. Пригубил вина. Рядом бесшумно выплыла из темноты горничная, поставила на стол перед ним тарелку с сырной нарезкой и виноградом. Алексей кивнул ей, не задержав – ему по-прежнему не нравилось, что в его доме ходит кто-то чужой, но, учитывая количество таких чужих за сегодня, еще одна перепуганная горничная ничего не меняла.