— Мы все еще в процессе, — говорю я.

Билли заканчивает разговор и подходит к нам. Он кивает Эвану, который кивает в ответ и говорит:

— Билли. Как дела?

— Да, хорошо.

Эти двое обмениваются неловкими взглядами, в то время как я стою там, испытывая дискомфорт. Нежный гигантский Джей не замечает напряжения, полностью поглощенный щенком. Вот почему мы больше не видим Билли и его братьев. Это чертовски неловко.

Но Эван ничего не может с собой поделать. Всегда переводит это на новый уровень неловкости.

— Как Джен?

Билли коротко бурчит "Хорошо" и не может достаточно быстро закрыть свой трейлер, прежде чем они с Джеем практически убираются с нашего переднего двора.

— Что, черт возьми, это было? — говорю я Эвану.

— Что? — Он говорит это так, как будто я точно не знаю, что происходит в его чертовой голове.

— Я думал, ты не зациклен на Женевьеве.

— Это не так. — Он отмахивается от меня и идет на крыльцо, чтобы взять немного воды.

— Она уехала из города с молниеносной скоростью, — напоминаю я ему. — Поверь мне, эта цыпочка не сидит и не беспокоится о тебе.

— Я сказал, что это неважно, — настаивает Эван. — Я просто поддерживал разговор.

— С ее братьями? Я не удивлюсь, если Билли обвинит тебя в том, что она бежала всю дорогу до Чарльстона. Насколько я знаю, он только и ждал, чтобы надрать тебе задницу.

Бывшая Эвана была настоящим дьяволом в нашей компании. Мы все время от времени экспериментировали с запрещенными веществами, нарушали несколько законов, но Джен была на другом уровне. Если это было глупо и был шанс умереть, ей нужны были секунды. И Эван был прямо там, рядом с ней. Якобы она ушла, чтобы собраться с мыслями. Новое место, новая жизнь. Кто знает, правда ли это? Если кто-то из девушек все еще разговаривает с ней, они не поднимают эту тему. И это все, что нужно Эвану для доказательства того, что Женевьеве Уэст наплевать на то, что она вырвала его гребаное сердце.

— Ты все еще любишь ее? — спрашиваю я его.

Он снимает рубашку, чтобы вытереть пот с лица. Затем он встречается со мной взглядом.

— Я даже не думаю о ней.

Да именно. Я знаю это выражение. У меня было такое же выражение лица каждый день, когда нашего отца не было рядом. Каждый раз, когда наша мама уходила от нас на недели или месяцы. Иногда он забывает, что я единственный человек в мире, которому он не может лгать.

Мой телефон вибрирует, на мгновение отвлекая меня от дерьма моего брата. Я проверяю экран, чтобы найти сообщение от Mac.

Маккензи: “Мой профессор биологии только что поделился с классом, что у него есть собака по кличке миссис Паддлс. Я предлагаю украсть это имя и никогда не оглядываться назад.”

Я не могу сдержать смешок, заставляя Эвана пристально смотреть на меня поверх горлышка своей бутылки с водой.

— А как насчет тебя? — в его голосе проскальзывает язвительность.

— А как насчет меня?

— Каждый раз, когда я оглядываюсь, ты пишешь сообщение клону. Вы двое становитесь ужасно милыми.

— Я так и думал, что это была гениальная идея. Она не бросит своего парня ради какого-то придурка, который ей не нравится.

— Что ты пишешь? — требует он.

— Ничего важного. — Это не ложь. В основном мы спорим об именах и о том, как дрессировать нашу собаку. Мак предоставила себе частичную опеку и право на посещение. Я говорю ей, что она может скинутся на щенячьи прокладки и корм. Она требует больше фотографий.

— Угу. — Он читает меня прищуренными глазами. — Ты не испытываешь чувств к богатой сучке, не так ли?

— Хей. — Эван может швырять в меня сколько угодно дерьма, но его гнев не имеет никакого отношения к Мак. — Она ничего тебе не сделала. На самом деле, она была очень мила. Так что как насчет того, чтобы следить за своим языком?

— С каких это пор тебя это волнует? — Он подходит ко мне, заглядывая мне в лицо. — Она одна из них, помнишь? Клон. Из-за ее титулованного парня-говнюка тебя уволили. Не перепутай, на чьей ты стороне.

— Я на нашей стороне, — напоминаю я ему. — Всегда.

Нет ничего сильнее, чем моя связь с братом. Девушка этого не изменит. У Эвана просто заноза в заднице из-за всех, кто ходит в Гарнет. Для него они — враги. Это отношение разделяют большинство детей, выросших здесь, и я их не виню. Я не помню, когда в последний раз клон делал что-то, кроме как использовал нас или издевался над нами.

Когда дело доходит до этого, Мак — продукт того, откуда она родом, такой же, как и я. Это не значит, что если бы мы не были разными людьми — если бы мы происходили из схожего окружения, жили похожей жизнью, — я не мог бы представить, что она мне нравится. Она умная, забавная, чертовски сексуальная. Я был бы идиотом, если бы не признал этого.

Но мы не другие люди, и это не какая-то другая жизнь. В Заливе мы играем теми картами, которые нам сдали.