– Аджна открылась, мать её ети, – я полез в Катькину косметичку. Вот эта светло-коричневая хрень, наверное, тональник. Я старательно замазал пятно и посмотрел на результат. Теперь на лбу красовалось пятно телесного цвета. У Катьки кожа оказалась темнее моей. Я помаялся немного и сделал градиент, чтобы цвет менялся постепенно. Оценил результаты своего труда и смыл в раковине.

Нафиг. Будет сталкинг пятна сегодня.

К двенадцати я выполз из квартиры на лестничную клетку в поганом настроении. Мир решил оторваться на мне по полной: лифт спустился сверху и привёз с собой Поповкина.

Этого хмыря ещё не хватало!

– Добрый день, молодой челове-е-ек, – протянул он, рассматривая меня подслеповатыми глазами. Обвисшие щёки всколыхнулись в фальшивой улыбке. – А что это вы тунеядствуете, значит? Время-то рабочее.

Он постучал толстым пальцем по запястью. Часов там не было, но это Поповкина нисколько не смутило. Улыбка из фальшивой превратилась в ехидную. Зато стала настоящей.

Лифт скоро остановится, надо просто выдержать паузу. Вот. Почти.

– Не твоё собачье дело, старый хрен! – я нырнул в открывшиеся двери. Уже из холла, не удержавшись, добавил: – Чтоб ты сдох, подлюга!

– Ах ты..! – Хлопок выходной двери заглушил ругательства соседа. А я оказался на улице и побежал к метро.

Блин! Почему я не сделал этого раньше! Чего боялся-то? Что, он под дверью мне нагадит теперь?

Я перемахнул через низкую оградку газона, срезая путь к метро.

Вот старый пень, пусть там возмущается. Теперь хоть есть за что!

Час пик в метро уже прошёл. Можно было вольготно усесться и почитать Кастанеду. Не зря ведь ящер с книжкой снился. Эх, трудно искать поддержку эгрегора, особенно если её нет.

«Белые Облака» встретили меня запахом благовоний и тихим шепотом мантры. Я узнал ту, защитную. Может, это знак от мира? Но я ведь просто пришёл за чаем.

Ко мне подошла светлая, словно выбеленная в каком-то растворе, девушка. Её подвижность и рассыпанные по лицу веснушки сглаживали невзрачную внешность. И ещё высокий мелодичный голос. Нимфа. Или фея. Того гляди улетит или растворится.

– Вам помочь выбрать чай?

Она старалась смотреть мне в глаза, но взгляд всё время уходил чуть выше. На лоб.

Ну конечно, пятно.

– Не обращайте внимания. Это у меня третий глаз открывается, – пошутил я.

Нимфа смутилась и отвернулась к полкам.

– У нас есть До Хунь Пао, Улун лавандовый, Улун молочный, османтус. Вам какие сорта? – она повернулась, и в широко распахнутых глазах застыл вопрос. И ожидание.

– Да для девушки в подарок, зелёные, на ваш вкус, – я повертел в руках банковскую карточку.

Пока нимфа заворачивала пакетики с чаем в расписную бумагу, я позвонил в «Тануки» и забронировал столик в углу возле аквариума. Говорят, вода успокаивает.

Попрощавшись с девушкой, я вышел из магазина. До Будо-шопа отсюда было десять минут ходу. Пока всё складывалось хорошо, даже расположение магазинов удачное. Если добавить сюда утренний эпизод с Поповкиным – так день вообще задался.

Вывеску Будо-шопа я заметил быстро, бодрым шагом вошёл в магазин и тут же завис у витрины с катанами. Сколько же их тут! И каждый меч манил к себе. Если на выставке Art of war клинки лежали разобранными и оттого малопривлекательными, то эти были в полной боевой готовности. Так и хотелось схватиться за рукоятку, вынуть из ножен, взмахнуть, блеснув стальным лезвием!

– Здравствуйте, выбираете меч?

Я обернулся.

Позади стоял плотный приземистый мужчина с лысой как футбольный мяч головой. Отсутствие волос с лихвой компенсировали мохнатые брови, из-под которых, словно из укрытия, меня рассматривали меня маленькие тёмные глазки. Судя по одежде, продавец-консультант: чёрные брюки и футболка с логотипом магазина.

– Да, а ещё мне нужно белое кимоно и пояс. Белый.

– Вижу, вы старательно занимаетесь. Лоб отбили, когда «мэн» отрабатывали? А меч, наверное, деревянный нужен? – улыбнулся продавец, покосившись на стойку со стальными катанами, которые я так увлечённо разглядывал.

– Деревянный, боккен.

Я непроизвольно вздохнул, и мужчина спрятал улыбку.

– Знаете, какой из них мой самый любимый? – спросил он и тут же сам ответил. – Вот этот. Называется «Каге но шихайша», или если по-русски, «Тень мастера».

Он указал на меч с резной, почти воздушной цубой и черной оплёткой рукояти. На лаковых ножнах плясали блики витринных ламп.

Я не заметил разницы с остальными, кроме разве что цубы, но согласно покивал.

– Настоящий, японский, не то что вон те, – он ткнул в самый нижний ряд. – Китай. И ножны у них пластиковые.