— Хорошо. Жди здесь, — он прошёл через комнату, и исчез из вида.

Астре хотелось убежать. И хотелось бежать за Фомой. Она разрывалась от противоречивых желаний, стоя у двери. Посматривая вглубь комнаты, Астра боялась увидеть жуткое зрелище, и не могла не смотреть. Зрение выхватывало отдельные картинки, когда она бросала взгляд по сторонам, и тут же жмурилась.

Вот мраморная подставка у стены, ей виден лишь круглый край и часть витой каменной ножки. На ней статуя, лежит на боку, прижавшись золотистой щекой к основанию. Статуя улыбается. Астра содрогается и закрывает глаза.

Вот шкаф, дверцы раскрыты, и на полках поблескивают осколки. Цветное стекло или камни, вперемешку с металлическими фигурками. У подножия шкафа, рядом с выгнутой в виде лапы льва массивной ножкой, кучка чего-то радужного. Россыпь мелких осколков окружает несколько крупных, и по одному, похожему на дольку апельсина с зазубренной кромкой, Астра признаёт в предмете стеклянный шар. Отражая своими крохотными зеркальцами в искажённом виде окружающие предметы, переливаются радугой неровные края осколка.

Вот стол, стоит посередине комнаты. Стол круглый, массивный, на точёных ножках. По столу разбросаны в беспорядке костяшки домино. Нет, это не домино. Это такие штуки для гадания, Астра видела их однажды, кто-то гадал при ней… Несколько костяшек собраны в центре стола в пирамидку с усечённым конусом. На верхушке пирамидки, точно в центе крохотной площадки, составленной из четырёх костяшек, стоит фигурка животного. Фигурка барана или козла, Астра не может разглядеть, вырезанная из зелёного камня.

«За козла ответишь» — выплывает из памяти неведомо откуда взятая фраза, и Астре внезапно становится жутко смешно. Она засмеялась, согнувшись у двери, ничего не видя от потёкших слёз, и выговаривая: «За козла… Ох, смешно-то как… За козла…»

Её взяли за плечи, подняли голову, и в лицо ударил вихрь мокрых холодных брызг. Смех, душивший её всё сильнее, стих, сжатые в судороге от истерики мышцы живота отпустило. Она открыла глаза, смаргивая воду и слёзы. На неё глядел человек в зелёном медицинском комбинезоне, что давеча курил у двери. В руке у него был стакан воды, полный наполовину. Рядом с медиком стоял Фома со шлемом под мышкой, и полицейский следователь.

Человек со стаканом оглядел Астру, и отошёл. Следователь молчал, глядя, как Астра отирает ладонью мокрое лицо.

— Я должна вам сказать… — наконец сказала Астра, медленно выдохнув, ощущая, как мелко дрожат мышцы пресса, только что скрученные в тугие узлы. — Мы приехали к вам…

— Пройдите, — сухо сказал следователь, ткнув рукой в глубь комнаты. Астра замешкалась, и он поманил её за собой, двинувшись к столу с разложенными костяшками.

Она прошла за ним, ступая след в след. Но на полу ничего страшного не обнаружилось. Никаких кровавых пятен, а тем более луж, тут не было. Только россыпь радужных осколков у шкафа, да у стены, до этого не видной, валяются разбитые часы с кукушкой. Кукушка, миниатюрная птичка с золотистыми крылышками, украшенными цветной эмалью, повисла на вяло изогнутой металлической штанге, открыв блестящий клювик. Светился крохотными бриллиантиками и большим дымчатым топазом круглый циферблат.

Следователь остановился у стола, заложив руки за спину, и отвернулся от Астры, вперив взгляд в зелёную фигурку животного на костяном постаменте.

— Говорите.

Запинаясь, сбиваясь и опять начиная с начала, Астра объяснила, зачем они пришли. Следователь слушал рассеянно, не оборачиваясь, и только кивнул под конец:

— Описать эту вещь вы, конечно, не сможете?

— Я же говорю, я тогда была ещё девчонка совсем, — Астра поморщилась, вспоминая себя в те годы. Она хотела забыть себя такую, маленькую, пухленькую, с бантами на тугих косичках, из которых одна всегда упрямо загибалась кверху. Память подбросила картинку: мама за столом, перебирает срезанные цветы, чтобы составить букет. Рядом стоит её любимая ваза, уже наполненная водой. За столом, напротив, сидит бабка Матильда. Она теребит в пальцах один из отложенных матерью цветков, и Астра, рост которой позволял тогда лишь чуть выглянуть над краем стола, видит, как жёсткие пальцы бабки поглаживают бархатный лепесток, будто он живой.

«И что я буду с этим делать?» — слышит Астра голос матери. Бабка Матильда отвечает: «А ничего. Положи пока, пусть лежит. У вас целее будет.» И мама недовольно хмурит брови, а очередной цветок в её руке ломается пополам. Потом она замечает дочь, вертящуюся у стола, и Астру выгоняют из комнаты. Уже выходя, она оборачивается и видит, как бабка разворачивает на столе какую-то тряпочку, раскрывает её, а мама склоняется над столом, и прижимает пальцы ко рту, глядя на что-то, что показывает ей бабка Матильда.