— Не думаю. Она уже не могла лгать. Я вывернул её наизнанку.

— Тогда вы оба ошиблись. Или я не глава Ордена. — Человек у алтаря задумался. — Скажи, брат, в доме были посторонние, кроме тех, о ком мы знаем?

— Нет, никого. Но полиция прибыла слишком быстро. Я едва успел выйти, как там уже собралась толпа.

— Может быть, в этом дело, — задумчиво произнёс глава Ордена Белой Розы. — Ты был неряшлив, брат. Я огорчён.

Члены ордена зашевелились. Над чёрно-белыми плитками пола пронёсся дружный вздох.

— Я искуплю, — хрипло сказал Альфред.

— Что ты можешь сказать в своё оправдание, кроме пустых слов?

— Подождите. Я вспомнил. Когда мне пришлось уйти, я заметил знакомое лицо у входа. Это была она. Астра.

Глава Ордена Белой Розы молча смотрел на брата Альфреда. Тот медленно потел, капли пота скатывались у него по вискам, и стекали по шее.

— Хорошо, — наконец сказал глава Ордена. — Ты запомнил, кто ведёт следствие? Найди к нему подход. Мы должны иметь информацию из первых рук. Что может хотеть этот человек?

— Я знаю, — ответил Альфред. — Есть одна женщина. Это его больное место.

— И это всё?

— Всё.

— С таким же успехом я могла бы прочитать утренние газеты.

— Извини. Это служебная информация.

— Ах так! Знаешь что, Зуйков… Мне пора идти.

— Я провожу.

— Не стоит. Кстати, я сменила замок на двери.

— Я знаю.

— Вот и прекрасно.

— Я думал, ты позвала меня поговорить об этом.

— Я тоже думала, что тебя интересую я, а не мои замечательные родственники.

— Ты всегда меня использовала. По мере надобности.

— Всего хорошего, Толик. Привет работе.

Он поднялся из-за стола, не смея прикоснуться к ней, и только отодвинул мешавший стул. Стуча каблучками, она вышла из зала, он проводил её взглядом. Отшвырнул скомканную салфетку, шлёпнулся на стул и рассеянно уставился на забытую Анной сумочку.

Служитель поставил на стол обширное блюдо, выполненное в форме розы, и украшенное густо-синей глазурью с золотым кантом. К блюду добавились ещё несколько блюдец поменьше.

— Прошу, друзья, — повёл рукой временный заместитель главы Ордена, — угощайтесь.

— Всё-таки устрицы вредны для желудка, — отирая рот, пробормотал один из членов совета. Он тихонько рыгнул и смутился, прикрывшись салфеткой.

— Тоже ведь живые твари, — отозвался другой.

— Традиции, друзья. Нужно соблюдать наши традиции, — заметил третий. — Особенно сейчас, когда мы так уязвимы.

— Уязвимы, — с расстановкой сказал четвёртый, и все посмотрели на него.

— Что вы хотите сказать, друг мой? — ласково спросил заместитель.

— Меня беспокоит эта девчонка. Что она делала у дома госпожи Виктории?

— Как угощение, друзья? — радушно поинтересовался зам. — Всё в наших лучших традициях. И, раз уж о них заговорили, я думаю, совет не будет возражать, если мы поручим нашему уважаемому другу выяснить меру опасности девицы по имени Астра. Вместе с вопросом о сотрудничестве со следователем. Вот вам и карты в руки, дорогой друг. А устрицы и правда хороши.

Члены совета дружно закивали.

На стол, покрытый чёрно-белой мозаикой, поставили блюдо с рубленым мясом. Мясо было тщательно перемешано, выложено горкой, отдалённо напоминающей былую птицу, и густо посыпано порванной руками зеленью.

— Главное в мясе — хорошо выпустить кровь, — заметил член совета, ковыряя в мясной горке двузубой вилкой.

— Главное, чтобы птица была хорошо упитанная, — отозвался другой, поднеся к носу вилку, и разглядывая лежащий поверх алого мяса кусочек требухи. — В такой соку больше.

— А ещё птичка должна быть молодая, — авторитетно заявил третий, тщательно пережёвывая свою порцию. Он скривился, и потащил изо рта длинный стебелёк зелени. Брезгливо положил стебелёк на стол.

— Не всякая молодая птичка полезна, — скептически заметил брат Альфред, всё ещё переживавший свою неудачу.

— Не всякая, — эхом повторил глава Ордена, сидевший в задумчивости, и к блюду не притронувшийся.

Все посмотрели на главу, а он сказал, не поднимая глаз и рассматривая ногти:

— Так, брат Альфред? В птичках может попасться дробь, и другая пакость? Или она может заболеть, и испортить всё стадо?

— Стаю, — тихо поправил брат Альфред, отложив вилку. Вилка звякнула.