Гарольд понимающе кивнул и зашагал рядом, ощущая, как, приближаясь к двери одной из лабораторий, весь покрывается гусиной кожей. Входящих приветствовала вызывающая надпись:

ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН

— В данный момент это касается и вас, — с улыбкой заметил Гривс.

Попросив Гарольда подождать, он постучал в дверь. Мгновение спустя чей-то голос пригласил войти, что Гривс и сделал, прикрыв за собой дверь. Гарольд же почувствовал себя одиноко и простоял так довольно долго, воротя нос от запаха, исходившего из лаборатории, подумал: какой-то непривычный запах антисептика, — более едкий, отталкивающий. На самом деле это был формальдегид. Засунув руки в карманы униформы, Гарольд стал ходить взад-вперед около двери, оглядываясь по сторонам. Из лаборатории не доносилось ни звука. Если кто-то и работал там, делал он это удивительно бесшумно. Гарольду наскучило ожидание, он миновал одну дверь, потом другую и подошел к повороту коридора.

Прямо перед собой, в конце более короткого его ответвления на расстоянии двадцати футов, увидел грубую деревянную дверь. Гарольд подошел к ней и замер. Никаких запрещающих надписей не было видно. Расслышать ему тоже ничего не удалось, кроме...

Он шагнул поближе.

За дверью раздалось глухое урчание, тотчас сменившееся прерывистым звуком, напоминавшим шумное дыхание астматика.

Он взялся за ручку и повернул ее.

Дверь поддалась, и Гарольд вошел.

В него ударила почти осязаемая волна жара, заставив отпрянуть, и какое-то время Гарольд пытался адаптироваться к необычной атмосфере. Осмотревшись, он поразился, насколько велика была комната — квадрат со стороной не менее сорока футов и высоким потолком. Выкрашенные когда-то в белое стены почернели от грязи и копоти. Прямо перед ним на голом полу стоял огромный металлический котел. Торчавшая из него труба уходила в потолок. Вот оттуда и доносилось урчание!

Между тем внимание Гарольда привлек еще один звук: слева от него раздавалось громкое жужжание. Повернувшись, он увидел сооружение, напоминавшее генератор и изобилующее шкалами, проводами и выключателями. Гарольд вновь повернулся к котлу и примыкавшей к нему топке. Ее плотно прикрывала тяжелая дверца из проржавевшего металла. Потолок почернел и покоробился, в воздухе пахло горелым. Гарольд отчего-то вздрогнул, руки задрожали, и его слегка затрясло. Он попытался сделать глубокий вдох, но горло сдавил спазм.

В углу комнаты стояло с полдюжины тележек, заваленных постельным бельем. Гарольд шагнул поближе и закашлялся от ударившего в нос смрада. То были мятые простыни, выпачканные экскрементами, засохшей кровью и рвотной массой.

У него на лбу выступили капельки пота, и он, смахнув их дрожащей рукой, двинулся к топке. По мере приближения к котлу жара усиливалась. На выступе, рядом с закрытой дверцей, лежала пара грубых рукавиц, набор длинных щипцов и гаечный ключ. Тут же была навалена гора угольных брикетов, от обломков которых в горячий воздух поднималась черная пыль.

Гарольд отчетливо различил рев бушующего пламени, и тело его стала сотрясать еще более неудержимая дрожь.

В его воспаленном мозгу возник кошмарный образ матери. Охваченная огнем, с отпадавшей от лица и рук кожей, она что-то держала в своих пылающих руках. Это был маленький брат Гордон — огненный шар с торчащим из него черным обрубком руки...

Гарольд крепко зажмурил глаза, пытаясь отогнать страшное видение. Он сделал шаг назад, подальше от печи.

— Гарольд!

Он чуть было не закричал, услышав голос за спиной. Обернулся. Лицо его пылало, дыхание стало частым и прерывистым.

В дверном проеме стоял Уинстон Гривс.

— С вами все в порядке? — обеспокоенно спросил негр, видя, что напарник чем-то встревожен.

Гарольд кивнул и едва слышно произнес:

— Прошу прощения. Я тут бродил и зашел в эту комнату.

Гривс понимающе кивнул.

— Котельная, — пояснил он. — Бойлер отапливает часть больницы. А это, — он указал на генератор, — служит как запасной вариант. На случай перебоев в работе центральной системы электрообеспечения он автоматически включается в режим.

— А что там? — Гарольд кивнул в сторону тошнотворно пахнувших тюков с бельем.

— Они лежат здесь до тех пор, пока прачечная не заберет их в стирку. Которые уже не годятся, мы сжигаем.

Чернокожий повернулся и повел Гарольда прочь, прикрыв за собой дверь. Они пошли обратно по коридору к лифту.

— В любом случае я собирался показать вам котельную, — сказал Гривс. — За этим мы и спустились сюда. Сегодня днем нам придется выполнить там кое-какую работу.

Гарольд с трудом проглотил слюну, но ничего не сказал. Мягко, почти бессознательно он коснулся изуродованной щеки и подумал об ужасном, невыносимом жаре внутри топки, и вновь в его сознании возникли образы горящих в огне матери и брата. Гривс только что сказал ему, что им придется выполнить кое-какую работу... Какую же? Голова шла кругом.

Пока они ждали лифт, у Гарольда взмокла спина.

Без какой-либо видимой причины он ощутил, как его охватывает ужас.

До обеда Гривс проводил с Гарольдом экскурсию по больнице. Он рассказывал новичку о его обязанностях, показывал, где что находится, представлял его другим сотрудникам, и только у двух из них при виде Гарольда лица остались невозмутимыми. Гривс доброжелательно болтал на разные темы: о погоде, своей работе, футболе, политике... И Гарольд слушал его: По крайней мере, делал вид, что слушает. Мысли же его были далеко, его занимало послеобеденное время, когда они с Гривсом снова пойдут в котельную.