— А как ты относишься к моральному аспекту этого дела? — неожиданно спросил он.

Джудит выглядела озадаченной.

— У тебя срок перевалил уже за четыре месяца.

Она тут же отпустила его пенис и откинулась на спину. Тяжело вздохнув, оперлась о локоть и уставилась на него.

— Не отстаешь, да? — В ее голосе зазвучали жесткие нотки. — Оставь это, Энди. Раз и навсегда оставь.

— Джудит, это же человеческая жизнь, — настаивал он.

— Ради Бога, прекрати разговоры об этом проклятом ребенке. — Она села и посмотрела на него сверху. — В последний раз предупреждаю: я делаю аборт. И брось молоть эту свою философскую чепуху о человеческой жизни. Ты и так уже слишком далеко зашел, пытаясь вынудить меня сделать то, чего я делать не хочу. А кроме того, мои чувства тебя не касаются. И что бы ты ни говорил, что бы ты ни делал, свое решение я не изменю. — Ее лицо вспыхнуло от гнева, голос зазвенел: — Мне не нужен этот ребенок. Я не хочу этого ребенка.

У нее вдруг перехватило дыхание, страшная боль пронзила живот.

— О Господи! — выдохнула она и снова откинулась на спину.

Паркер отбросил простыни и увидел, что она прижимает руки к своему выпуклому животу. Тут Джудит снова вздрогнула. Было такое ощущение, будто кто-то раз за разом вонзает ей раскаленный нож чуть пониже пупка. Она глубоко вздохнула, и ее вновь захлестнула волна боли. Однажды, когда Джудит была совсем маленькой, ее искусал домашний кот, и вот теперь эта боль под пупком почему-то напомнила ей те давние детские страдания.

Джудит отвела руки от живота, и они с Паркером увидели одновременно, как под мышечной стенкой что-то шевельнулось, сначала выше пупка, затем в стороне от него. Какое-то время волнообразные движения продолжались, потом наконец прекратились. Боль стихла так же внезапно, как и началась.

Казалось, Джудит пролежала неподвижно целую вечность. А вдруг этот кошмар снова повторится?! Лоб взмок от пота, дыхание стало частым и прерывистым. Она попробовала коснуться живота — чувство дискомфорта исчезло.

— Что, черт возьми, случилось? — обеспокоенно спросил Паркер.

Побледневшая Джудит слабо улыбнулась.

— Не знаю. Наверное, мышечный спазм, — как можно спокойнее произнесла она, потом опять посмотрела на живот и вспомнила о своих только что пережитых ощущениях при виде непонятных движений внутри живота.

Она вздрогнула и повернулась лицом к Паркеру, который обнял ее и прижал к себе.

Они долго не могли заснуть в ту ночь.

Рэндол вышел из машины и двинулся по тротуару к кинотеатру. Несколько красных букв еще сохранились на куполе здания, остальные давно сдул ветер. Он посмотрел наверх и прочитал:

— П... Л... С

— Помню, когда «Палас» был лучшим кинотеатром в Игзэме, — сказал ему констебль Хиггинс, изучая фасад здания.

— Да, он уже два года пустует, — отозвался Рэндол. — Вполне подходящее место, где можно спрятаться.

— Уж не думаете ли вы, что он решил укрываться в самом центре города, ведь нет, шеф?

— Сомневаюсь, конечно, — признался Рэндол. — Но все же лучше проверить. — Он вытащил из кармана большой ключ, позаимствованный утром у хозяина здания. Кроме «Паласа» ему принадлежал еще и «Гомон», расположенный чуть дальше по дороге. Естественно, хозяина заинтересовало, зачем это полиции понадобились два заброшенных кинотеатра. Рэндол объяснил ему, что недавно зарегистрирована серия поджогов, и они хотят проверить здания, чтобы предупредить последующие акции вандализма. Хозяин вроде был удовлетворен.

— Оставайтесь в машине, — обратился Рэндол к водителю, — на случай, если что-нибудь произойдет на дороге.

Хиггинс заколебался.

— Со мной все будет о'кей, — успокоил его инспектор.

Подождав, пока констебль возвратится в машину, он вставил ключ в висячий замок двустворчатых дверей. Навалившись на них всем своим весом, инспектор не без труда отворил их. Ударивший в нос запах сырости и запустения заставил его закашляться.

Дверь слева вела в партер, справа — на балкон. Он проверил ряды партера, проведя по ним лучом фонарика, едва способного чуть рассеять темноту. Потревоженная его передвижениями пыль, которая лежала повсюду двухдюймовым слоем, поднялась и лениво закружилась в конусе света.

Вид балкона был удручающ.

Сиденья изодраны и свалены в кучи в проходах по обеим сторонам прохода, а затхлый запах, ударивший в нос, заставил Рэндола приложить к лицу носовой платок. Он проверил все, включая будку киномеханика, где обнаружил лишь пару пожелтевших экземпляров журнала «Только для мужчин». Бегло пролистав один из них и ухмыляясь, он выбросил его в урну. По всему полу были разбросаны ржавые бобины из-под кинопленок.

Убедившись в том, что в кинотеатр вроде бы никто не заходил с момента его закрытия, Рэндол направился к выходу, к ожидавшей его «панде».