— Я привычный, — отозвался гулкий голос из подземелья. — Иди, отведи осла в лагерь, там поди уже ужин сготовился.

Сказал немного резковато. Но Крес сам был рад отойти подальше от этого проклятого места.

* * *

— Она не ест ничего, Крысолов!

— Я тебе с такого расстояния ничем не помогу. Но поесть она должна.

— Иди и сам попробуй!

— Рад бы. Но она и так с меня глаз не спускает. Подойду — убежит. Ловить будешь сам.

— Что же мне с силой в нее пищу впихивать?

— Ага.

— Не буду!

— Придется, волчонок.

— Аййй! Она меня укусила!

— Надо было за нос рот открывать.

— Покажи, я не знаю как.

— За нос хватаешь и поднимаешь, потом суешь ложку.

— Она, блин, как ребенок!

— Это ты как ребенок.

— Я и есть ребенок!

— Ага, а говорил уже взрослый.

— Слушай!..

— И правда. Пока я здесь ни черта она не съест. Придет Леший, скажешь, что я ушел в дом.

— Зачем тебе туда?

— Мыло пойду поищу. Здесь сидеть мне все равно радости никакой нет.

* * *

Ты жалеешь, что не бросил камень той вороне?

Нет. Ни капли.

Тогда зачем сидишь, горюешь?

Просто. Просто. Сеншес…

Не призывай его, любовь моя. Он все равно глух к мольбам смертных.

Мне больше некого призывать. У меня никого не осталось.

Не может такого быть. Я помню Кирию. Ты всегда был окружен друзьями, товарищами.

Как жаль, что половина из них полегла в Лесу ради того, чтобы взять меня за горло. А одного я сам взял.

Ален? Он сам виноват.

Как и все они? А в чем виновна моя мать? Я бросил ее в яму со змеями, только чтобы не сходить с намеченного пути. Чем она провинилась, что я так с нею поступил? Ответь мне, ты же такая мудрая и умная.

Не срывай на меня злость, Крес. Это ни к чему не приведет.

Я не сваливаю. Но это слишком тяжело, чтобы нести в одиночку.

А как же твои спутники? Васса и…

Не смейся. Леший просто случайный попутчик, он со мной только из любопытства, он ничем мне не обязан. Я даже толком не понимаю, кто он такой и чего хочет на самом деле. А Васса меня ненавидит за то, что произошло со всеми его родными. И тебя он тоже ненавидит, но гораздо сильнее. Ведь тебя невозможно ненавидеть по-настоящему.

Ему тяжело, дурачок. Но ты не можешь винить себя еще и за его горе.

Я знаю.

Лучше дай ему время.

Я знаю. Но мне тяжело. И страшно за тебя.

Ты же не думаешь…

Нет. Все будет хорошо.

Тогда отойди от окна. Ничего со мной не случиться.

Нужно было забрать у него нож, и мой кнут остался в…

Отойди от окна.

Что-то Лешего давно нет.

Крес. Зачем ты сюда пришел?

Потому что ты не хочешь меня видеть.

Это не так. Я всегда тебе рада.

Это не ты говоришь. Ты сидишь сейчас на берегу, и с тобой борется Васса за каждую ложку того варева, которого самому противно глотать. А стоит мне сделать хоть шаг к тебе или просто показаться на глаза, как ты начинаешь кричать. Прости меня, пожалуйста.

Ты ничего не сделал, чтобы просить у меня прощения. Это была случайность, недоразумение.

Но я прошу. И ничего не могу поделать. Нет, это не было случайностью, и ты сама понимаешь, что я заслуживаю этой ненависти. Я действительно хотел тебя. Очень сильно. Еще чуть-чуть и…

Крес. Хватит! Почему я должна успокаивать тебя? Ты же не виноват. Уходи отсюда, это место очень плохое для подобных разговоров и мыслей. В этом доме произошло убийство. И ты это сам понимаешь. Леший попытался вытереть пятна крови, но оно все еще там. И осколки на полу, застрявшие между досками. Здесь боролись и колдовали. Все это место пропитано болью, кровью и насилием. Его спокойствие и умиротворенность — лишь иллюзия. Ты помнишь тот вход в подземелье и этот запах?

Да. Он до сих пор торчит у меня в зубах.

Так могут пахнуть только мертвые, гниющие тела.

Может быть это навоз? Они ведь чем-то удобряют землю для этих растений. Это запах удобрений…

Только не говори, что хочешь спуститься туда и проверить.

Леший не позволит, он следит за каждым нашим шагом. Да и кхамер с ним, я пришел сюда не для того, чтобы узнать, чем они тут занимаются. Завтра я натяну сухую одежду, пущу струю в это проклятое озеро и мы уйдем отсюда навсегда.