– Очнулась? – лениво интересуется Кирилл откуда-то сзади и по коже против воли бегут мурашки от предвкушающих ноток в его голосе. Он выходит вперед, в круг света, поигрывая складным ножом.

– Хочешь пить? – проследив за моим взглядом, спрашивает с издевательской улыбкой.

Прожигаю его взглядом, но молчу. Кусаю щеку с внутренней стороны, чтобы не сорваться и не попросить воды. Потому что знаю, что он просто хочет поиздеваться.

– Скажи, где Алекс и напьешься вдоволь, - не дождавшись от меня реакции, предлагает Кирилл. Он выдвигает стул напротив, ставит на сиденье ногу, опирается на нее и подается чуть вперед, - Ты же в курсе, где он. Так скажи, будь хорошей девочкой.

– Я не знаю, где он! – слова даются с трудом, больно царапают горло, и я морщусь. – Он уехал. Не сказал, куда.

– Хм… - мой «муж» задумчиво потирает подбородок, - Ну, допустим.

Кирилл отходит к стене, подхватывает бутылку и протягивает мне. Я медлю, несмотря на то, что меня мучает дикая жажда, и слежу за ним с опаской.

– Это обычная вода. Пей. Второй раз предлагать не буду.

Подаюсь вперед, вырываю из рук Волкова бутылку. Крышку откручиваю быстро, от нетерпения дрожат руки.

– Видишь, как я о тебе забочусь, детка, - довольно улыбается Кирилл, видя, как я жадно глотаю воду, - А ты от меня сбежала в первую брачную ночь. Но ничего. Мы с тобой еще наверстаем упущенное.

Жидкость идет не в то горло и я давлюсь. Надсадно кашляю, так, что на глазах выступают слезы, и не свожу с него взгляда. Он ведь и правда может сделать со мной все, что захочет, этот псих… В животе волной поднимается паника и я быстро оглядываю помещение, но здесь ничего нет, кроме стола, двух стульев и ополовиненной пластиковой бутылки с водой. Если что, даже защититься нечем, а ведь неизвестно, где я и открыта ли дверь в конце комнаты…

Чувствую, как в кармане свитера начинает тихо вибрировать телефон и меня бросает в холодный пот. Напряженно слежу за тем, как Кирилл ходит из стороны в сторону, задумчиво нахмурившись, и с облегчением понимаю, что он не слышит этого звука. Украдкой достаю смартфон, делая вид, что просто меняю позу на стуле, и быстро прячу его в рукаве. За эти короткие три секунды я наверное поседела от мысли, что Кирилл заметит и… боюсь представить, что случилось бы тогда.

– Твой папаша был как кость в горле.

Меня будто пронзает разряд тока. Вскидываю на «мужа» глаза.

– Ты наверное думаешь, что Громовы в его смерти виноваты? Ну правильно, правильно, так и продолжай думать. Благодаря тебе отец наконец-то занял положенное ему место. Как и должен был после того, как сдох твой папаша. И если бы не Громовы, все прошло бы гладко уже тогда, и все эти годы он один управлял бы кланом. Но теперь… теперь про них можно забыть.

– Вы подстроили аварию?

– Какая ты сообразительная девочка, - издеваясь, хвалит Волков, и пожимает плечами, - Дима дохрена всего хотел. Уйти из клана, еще и бизнес за собой оставить, а это – крах всего. Нечего было артачиться, когда ему сказали, чтобы сидел тихо и не высовывался. Но твой папаша принципиальный, хотел сдать нас. А со своими так поступать нельзя. Так что туда ему и дорога.

– Сдать вас? – глухо переспрашиваю я. По лицу беспрерывно текут слезы, но я не могу отвести взгляд от своего мужа и перестать слушать ужасные вещи, которые он говорит. Пытаюсь быстро сообразить, что сделать, и придумываю. Знаю, что рискую, но другого выхода нет.

Пока Кирилл отвлекся и ходит по комнате, с воодушевленным блеском в глазах, я украдкой набираю единственный номер в телефонной книге. Слышу приглушенный голос «Алло? Милана?» и зажимаю динамик пальцами. Нельзя, чтобы Кирилл услышал Сашу, зато он точно сможет услышать все, что скажет Волков…

– Именно. Видишь ли, девочка, если ты хочешь иметь хорошие бабки, а не гроши, которые зарабатывает «честный бизнес», приходится иногда марать ручки. Перевозить кое-что запрещенное, убирать чересчур разговорчивых свидетелей. Делать грязную работу.

– Какую сделал твой отец, когда ты убил несколько девушек? Я поискала новости о твоей семье сегодня. Расследование ты, может, и спустил на тормоза, но вот всех людей не заткнешь – они все помнят.

– Кого угодно можно заткнуть, Милана, и они замолчат. Можно запугать, сунуть денег или решить проблему кардинально, - он сделал из пальцев пистолет и импровизированно выстрелил себе в висок.

– Папа бы отдал все, чтобы жить, он молчал бы. А вы убили его! – выпалила я и мельком взглянула на дисплей. Сердце радостно зашлось – вызов не сбросился, разговор шел, а это значит, что Алекс должен все слышать. Осторожно я вытащила его совсем, боясь, что попросту перекрою микрофон, и продолжила удерживать телефон уже под столом.

– Твой папаша не испугался даже когда его припугнули тобой и Галиной. Так что с ними обоими разобрались кардинально. Нет человека – нет проблемы, знаешь такое выражение?