Горло сдавило спазмом. Если на момент папиной смерти я была младше и прошло уже несколько лет, я как-то научилась с этим жить, смирилась, то мама… она погибла меньше года назад и слова о ней резали по живому, вскрывая только затянувшуюся рану.

– Чем вам помешала моя мама? – сдавленно шепчу я, даже не пытаясь вытереть поток слез.

– Галина. Мы узнали, что она потратила часть денег из наследства твоего папаши на поддельные паспорта. Как чуяла, дура, что у клана на тебя есть планы. Пугать ее бесполезно, да и опасно. Все же хорошие знакомые у нее все равно оставались, да и эти… Громовы бы вступились. Сидела бы тихо и не вякала, может сейчас и жила бы спокойно.

– Вы ее убили…

– Даже романтично вышло, скажи? – ухмыляется мой «муж», облокотившись о спинку стула. – Надо было сразу их убрать, но уж слишком подозрительно бы это выглядело. Вообще всю вашу семейку кокнуть стоило – и не было бы всех этих проблем.

– Вы уроды… ты и твой папаша. Вы поплатитесь за все, понял?! – резко подаюсь я вперед.

Телефон выскальзывает из ладошек и с жалобным тресканьем падает на пол. Кирилл наклоняется, поднимает его с пола и лицо искажает судорогой от ярости, когда он понимает, что все это время разговор слышали посторонние.

– Ах ты тварь! – рычит он, сжимая в руке смартфон.

Он швыряет его в стену, подлетает ко мне и отвешивает тяжелую пощечину. От удара все меркнет перед глазами и звенит в ушах. Я хватаюсь, поскуливая, за щеку, а Кирилл склоняется и шипит в лицо:

– Думаешь, тебя это спасет? Ошибаешься. Так уж вышло, малышка, что ты больше не нужна. Зря ты позвонила своему благородному рыцарю – могла бы пожить подольше, я бы с тобой позабавился. А теперь… сама виновата, – пожимает Кирилл плечами с самодовольной усмешкой на губах и кивает кому-то за моей спиной.

Я испуганно дергаюсь в сторону, но сильная рука фиксирует голову и прижимает к носу пропитанную чем-то тряпку.

– Вечных снов, женушка, – слышу слова мужа перед тем, как сознание окончательно уплывает.

Алекс

Я соврал Милане еще кое в чем. На самом деле я собирался договориться не только о новых паспортах. Первым делом я собирался начала заехать к отцу. Как бы не был он сейчас зол и недоволен, как бы не рвал и метал, но я знал, что он поможет. Просто потому, что я его сын. Тем более я не просил спасать себя – только Милану. Девочку, которая ни в чем не виновата и которую с самого начала втянули в непонятные игры.

– Ты съехал с катушек?! Ты хоть понимаешь, что ты натворил?? – со стоном падает на диван отец и растирает лицо ладонями, - Мой сын! Мой единственный сын пошел против меня, против клана!

– Я не шел против тебя, - качаю отрицательно головой.

– Ты стащил эту девчонку прямо из-под носа у Волковых! В обход договоренностей, в обход сделки! Да черт возьми, она уже сама Волковой стала! Ты не только себя поставил под удар, пожалев эту пигалицу, но и меня тоже!

– Я обещаю тебе, мы со всем разберемся, только…

– С чем ты там разобраться собрался? Ты не понял еще, что тебя ищут? Тебя и девку эту, чтоб она здорова была! – в сердцах воскликнул отец. Помолчал недолго и спросил, - Где она, кстати?

– Я спрятал ее в надежном месте, - отвечаю уклончиво, - И мне очень нужна твоя помощь, чтобы увезти ее как можно дальше.

Громов смотрит на меня так, будто в шаге от того, чтобы вызвать мне неотложку. Но видимо по взгляду понимает, что я не шучу, и снова не выдерживает:

– Ты рехнулся? Как ты собираешься это сделать?!

– По поддельному паспорту.

Отец хмурится, складывает в руки в замок. Я не тороплю его, даю спокойно размыслить.

– Это все равно рискованно.

– Знаю. Но есть шанс, что они не будут искать ее. Свое-то они уже получили. Им пропажа Миланы только на руку.

– Думаешь, постараются ее по-быстрому умершей объявить? – хмыкает он.

– Уверен. Но это не значит, что перестанут искать, чтобы убрать совсем. Мне нужно только, чтобы ты помогал ей. Высылал деньги, но только делал это тайно, а не напрямую на счет.

– Я? Ты что… - осекается отец.

– Думаешь, не понимаешь, что я всего этого не переживу? – равнодушно пожимаю плечами.

– Но какого тогда черта, сын?!

– Я ее люблю, - пожимаю плечами. Я со своей участью уже смирился, так что воспринимаю все спокойно, - Я не могу иначе поступить и бросить ее не смогу.

Отец вскакивает с дивана, не в силах усидеть на месте, и нервно меряет комнату шагами.

– Черт возьми, Саша, как же ты вляпался… - прикрывая глаза ладонями, произносит глухо, останавливаясь у фотографии мамы, которая висит на стене.