Например, в сотне километров в лесу оборудованы базы отдыха и охотничьи домики. По-хорошему нужно бы позвонить знакомому, который владеет как раз таким домом в глухом лесу и договориться с ним, но знаю, что первым делом клан начнет искать с друзей. Объяснюсь с Борисом после. Все равно в России его пока нет, а это значит, что охотничья изба точно пустует.

Так и выходит. Фары освещают бревенчатый небольшой домик, практически со всех сторон обступаемый деревьями, и я плавно торможу почти у крыльца. Бросаю взгляд на Милану: в скудном свете фар видно только бледную кожу и то, как она беспокойно дышит. Черт, стоило ее наверное сначала врачу показать, поторопился я ее сюда привозить…

Выхожу из машины и быстро нахожу ключ. Вообще-то его не так просто найти человеку, который точно не знает, где он, но тут мне играет на руку то, что я уже бывал здесь на отдыхе вместе с Борисом и нашими общими друзьями. Так что отпираю дверь и зажигаю в комнате тусклый свет. Несмотря на то, что дом стоит по сути посреди лесной чащи, здесь есть одна общая комната, где располагается стол и лавки, и две спальни. А еще отдельная комнатка с биотуалетом, запасом воды, генератором и штабелем припасов на тот случай, если дорогу размоет от дождя и выехать из домика не получится. Боря повернут на всей этой теме выживальщиков, и сейчас я безумно рад этому.

Нахожу в сарае канистру с топливом и наполняю бак генератора. На секунду эхо разносит рык работающего мотора по лесу, но он тут же сменяется мерным едва слышным рокотом. Отлично, теперь у нас есть электричество.

Возвращаюсь к машине и осторожно открываю дверь. Милана хмурится во сне и только я прикасаюсь к ней, как она тут же с криком просыпается.

– Нет, пожалуйста! Нет! – отталкивает она мои руки, вжимаясь в кресло и глядя на меня расширенными от ужаса глазами.

– Милана, это я, я… Слышишь? Посмотри на меня, - ловлю ее ладони и чуть встряхиваю.

Взгляд фокусируется на мне, Милана облегченно выдыхает и смотрит за мое плечо:

– Гд-де мы?

– Не бойся, про этот дом никто не знает. Сюда иногда приезжают охотиться. Мы пока переночуем здесь.

– Л-ладно, - заикаясь, кивает она, и сама выбирается из салона.

Делает шаг сама, но тут же оступается.

– Осторожнее! – успеваю подхватить ее и сразу же поднимаю на руки.

– Здесь темно, а ты на каблуках. Лучше я отнесу тебя сам.

Милана молча кивает, и я заношу ее в дом. Как же все стало бы проще, если бы я сам женился на ней…

Опускаю девчонку на лавку и тут же торопливо осматриваю ее руки.

– Он бил тебя еще куда-то? Или только по лицу и рукам?

– В живот, - выдыхает она едва слышно, не сводя с меня глаз.

– Давай снимем платье, я посмотрю. Если что, сразу поедем к врачу.

– Нет! – она перехватывает мою руку и смотрит умоляюще, в уголках глаз снова начинают блестеть слезы, - Ничего не надо! У меня ничего не сломано, правда! Только синяки!

– Милана, надо убедиться, что серьезных повреждений нет, - объясняю мягко, как маленькому ребенку, но ее снова начинает трясти.

– Тогда они найдут нас!

– Нас никто не найдет. Все будет хорошо, ты слышишь? – ловлю ее подбородок и заглядываю в глаза, - Веришь мне?

Милана затихает на секунду, а после торопливо кивает.

– Давай утром, ладно? Давай потом?

– Хорошо.

Она молчит несколько секунд и внезапно обхватывает себя руками, и начинает бормотать срывающимся шепотом:

– Кирилл сказал, что тебя нет и не будет, а я… Я постоянно высматривала тебя, но… тебя правда не было. И я думала… думала, ты меня бросил…

Сглатываю, сжимая ее маленькую ладошку в своей руке.

– Нет. Свадьбу сделали раньше, я ничего не знал, - качаю я головой, умалчивая о том, что и не узнал бы и не приехал сегодня, если бы случайно не позвонила Алиса… Но лучше Милане этого не знать. Она и так слишком много пережила, чтобы думать о том, что случилось бы, если бы я не успел.

– Я… я так испугалась… - практически неслышно произносит она, закрывает лицо ладошками и начинает горько плакать.

И у меня, мужика, который повидал кучу всякого дерьма, который давным-давно зачерствел, обручем сдавливает горло. Я переношу ее, легонькую совсем, на кровать, обнимаю и пытаюсь успокоить, как умею – глажу по голове, говорю что-то успокаивающее. И чувствуя себя абсолютно бессильным. Хочу сказать, что все будет хорошо, но слова застревают в глотке – не могу соврать.

Лишь когда Милана засыпает, я перегоняю машину за стену дома, туда, где к ней ближе всего примыкает лес, и возвращаюсь к ней. Стоит только лечь рядом, как девчонка тут же вцепляется меня, как в последнее спасение, прижимается крепко и только тогда ее дыхание выравнивается и становится спокойным.

Выключаю телефон и укрываю эту маленькую гордую птичку пледом прямо поверх уничтоженного свадебного платья. Завтра. Все будет завтра. Вывезу ее по поддельным документам куда-нибудь, спрячу, оставлю денег, а сам…