– Естественно! – фыркает она так, словно удивляется вопросу, - Серьезно, Алекс, чего Снежка здесь, а тебя нет? Она уже похвалилась, что замуж за тебя выходит, странно, что вы не вместе пришли. Я, кстати, не думала, что ты так просто ей сдашься.

– Я еще повоюю, - хмыкаю в трубку, снова перелистывая страницы записной книжки.

– Так чего тебя на свадьбе-то нет? Я думала, мы увидимся, поболтаем как в старые времена…

– На какой свадьбе? О чем ты?

– Ты не в курсе? – у Алисы настолько удивленный голос, что я поневоле представляю, как она округляет от изумления глаза, - Так Кирилл же женится. Я думала тут вообще весь клан. Или ты по делам уехал? Алекс?

Она говорит и говорит что-то еще, но я уже не слышу. Пульс зашкаливает до такой степени, что отдает в затылке тянущей болью и я в прострации пялюсь куда-то, но не вижу ничего, вообще ничего. Я знал точную дату свадьбы, потому что именно я и следил в большей степени за ее подготовкой. И когда уезжал, знал, что успею, что в запасе у меня минимум четыре дня.

Было четыре дня.

– Алекс? Со связью что-то что ли? Ты куда пропал? – долетает до меня обеспокоенный голос Алисы.

– Я здесь. Да, были помехи какие-то, - отвечаю наконец и поднимаюсь, - Скажи, вы на каком этапе празднования там? Может я еще успею подтянуться, а то так замотался, что забыл.

– А, да? Круто! Да тут все в самом разгаре, только за столы садятся, даже тостов еще не было за молодых. Эта дочь Орлова, кстати, красивая очень, но перепуганной такой выглядит. Не повезло ей, конечно, с мужем…

Скриплю зубами, нажимаю пальцами на глаза и массирую до разноцветных кругов. Дыши, твою мать, просто дыши.

Уже женаты. Они уже…

– Я приеду скоро. Все, отбой, - обрываю я нескончаемую тираду и с силой давлю на кнопку сброса вызова.

Хочу разнести здесь все, разбить, расколошматить мебель, чтобы просто дать выход той разрушительной ярости, что сейчас кислотой кипит в венах. И не могу. Просто потому, что на счету каждая секунда.

Меня душит собственное бессилие и мысль, что я не успею.

Шесть часов дороги в один конец.

Твою мать!!!

******

Выжимаю из своего внедорожника все, на что он способен. Мотор ревет, а машина несется с такой скоростью, что кажется будто вот-вот взлетит. Знаю, что опасно, но… ни на что времени нет, даже на мысли. От нервного напряжения пальцы сжимают руль с такой силой, что кажется, не сразу удастся их разжать. Я слежу за дорогой безотрывно, даже отчета себе не отдаю о действиях. Тело работает, как на автомате: поворот, иду на обгон, под оглушительный сигнал клаксона за пару минут до столкновения кручу руль на свою полосу.

На заправке теряю несколько драгоценных минут, заправляю бак под завязку и рву дальше. Не думать. Это отвлекает. Сейчас моя цель – добраться до нужного дома, остальное потом.

Внедорожник влетает прямо на газон. В сгущающейся темноте ночи загораются огни у аллей и дорожек, освещают брошенные столы. Даже официантам не дали убрать, так торопились.

Я бросаюсь в дом и в висках пульсирует страшная мысль: не успел. Я не успел.

Слышу полный отчаяния вскрик в гостиной и неведомая сила толкает меня туда. Влетаю в комнату и как вкопанный останавливаюсь на пороге. Всего на долю секунды, потому что после взгляд выхватывает белоснежное платье, лужицей растекающееся по полу, и черный костюм жениха. Кирилл с перекошенным от бешенства лицом осыпает Милану градом ударов.

Рву его за ворот рубашки вверх, так, что ее край впивается в горло этого урода и перекрывает на мгновение воздух. Жаль, что не навсегда. Рывком отбрасываю в сторону и бросаюсь на него сам. Внутри все обжигает потоком лавы и глаза застилает черная пелена ненависти – я не осознаю, как вырубаю Кирилла буквально двумя ударами и дальше бью уже бессознательное тело.

– Саша… - тоненько скулит Милана и внутри обрывается струна.

Оборачиваюсь на нее и сталкиваюсь с перепуганным до смерти взглядом. Из распахнутых в ужасе глаз безостановочно текут слезы, губа разбита, на скуле наливается синевой кровоподтек. Хочется взвыть раненным зверем, наброситься на Кира и колошматить его, пока он вообще перестанет издавать любые звуки. Слушать, как разрываются его мышцы, чавкает от ударов плоть, дробятся на осколки кости, и наслаждаться этими звуками.

Вот только Милану, кажется, только сильнее пугает мой вид. Бросаю этого урода лежать без сознания, а сам подлетаю к ней. В разодранном испорченном свадебном платье, растрепанная, измученная – я сжимаю свою избитую крохотную девочку в объятиях, а сам дышать не могу. Внутри клокочет, рвет, раздирает.

– Т-ты пришел… - шепчет она, трясясь всем телом.

Я убью его. Убью голыми руками. Плевать на чертов гребаный клан, на отца, на всех.

Хочу вжать ее в себя крепче, впитать ее боль, забрать всё себе и неосознанно сжимаю сильнее, чем нужно. Милана болезненно стонет и я тут же торопливо отстраняюсь.

– Прости, прости, моя девочка, - бормочу бессвязно и поднимаю ее на руки, прижимая к себе, - прости, маленькая, прости.

Шагаю к выходу, как по битому стеклу. Она дрожит не переставая и хватается пальчиками за шею и рубашку. Утыкается лбом в плечо и ткань почти моментально пропитывается горячими слезами.

Я.

Убью.

Их всех.

*******

В машине Милана быстро забывается и засыпает. А я гоню прочь от этого гребаного дома. Нужно увезти девчонку в укромное место, но ни в квартиру, ни домой я не собираюсь даже заезжать. Вместо этого выезжаю за черту города и гоню прочь. Москва огромный город, а за МКАДом еще больше мест, где можно спрятать Милану на время.