Вот только бесполезно. Тот, кто мог мне помочь, уже не придет. Он бросил меня еще тогда.

– Так, предлагаю продолжить все это дело в ресторане! – хлопает в ладоши Герман и поднимается со своего места.

Еще нет и десяти вечера, а гости уже исчезают. Не как по команде, но слишком резко и слаженно – отправляются по своим машинам, договариваются куда-то ехать, бросая недоеденные блюда и недопитое вино. Двор практически полностью опутывает буквально за десять минут, и наступает полная жуткая тишина.

– Что происходит? – нервничаю я, когда дядя Вова салютует нам бокалом и пошатывающейся походкой направляется к парковке.

– Не видишь? Гости дают побыть молодоженам наедине, – с издевательской усмешкой отвечает Кирилл. – Давай не будем их разочаровывать.

Он поднимается, хватает меня за локоть и бодрой походкой направляется в дом. Мое сопротивление даже не ощущает и уже через короткое мгновение усаживает меня на диван в гостиной.

– Может все-таки выпьешь? Чтобы расслабиться, м? – интересуется Кирилл заботливо, вот только его равнодушный взгляд выдает его с головой.

– Не хочу, – мотаю головой и обхватываю себя руками.

Что мне делать? Что делать? Неужели сейчас все случится?

– Дело твое. Значит, пора приступить к главному, – ухмыляется Волков. Садится рядом, по-хозяйски придвигает к себе и опаляет кожу шеи горячим пьяным дыханием.

Его рука скользит по спине и меня прошибает холодный пот от мысли, что Кирилл ищет язычок змейки, чтобы расстегнуть платье.

– Н-нет.

– Что?

– Н-не надо, п-пожалуйста. Я не готова. Совсем, – прошу дрожащим голосом, выставляя вперед руки, чтобы отстраниться от Кирилла.

– Так я сейчас подготовлю тебя, – ухмыляется мужчина, перехватывая запястья и неумолимо притягивая к себе.

Может надо зажмуриться, забыть, что я здесь, представить, что не с ним. Просто потерпеть. Сцепить зубы и потерпеть все, что он будет делать. Все равно этого не избежать. Если Громовы продали меня Волковым, мне не к кому идти за помощью. И я действительно заставляю себя терпеть. Зажмуриваюсь, пытаюсь считать, чтобы отвлечься.

Но как только мужчина расстегивает молнию на платье и оставляет влажную дорожку поцелуев по шее вниз до ложбинки между грудей, тело прошибает током от отвращения. Не могу, не могу, не могу!!!

– Кирилл, не надо! Я не могу, – собрав все силы, отталкиваю его и тут же вскакиваю на ноги.

– Что? – глаза Кирилла буквально за секунду наливаются кровью.

– Пожалуйста, дай мне время! – к горлу подкатывают рыдания. Мне страшно даже взглянуть в сторону Волкова. Но смотреть и не нужно – он бросается ко мне и со всей силы впечатывает в стену, тут же вжимая в нее всем своим весом.

– Время? Время для чего? – рычит он, – Время чтобы ты со своим сводным братиком повидалась? Я видел, как вы друг на друга смотрите. Уже успела покувыркаться с ним?

– Н-нет, – едва слышно хриплю я, безуспешно пытаясь ускользнуть от его хватки, – Нет, что ты такое говоришь?

– Да? А может мне стоит проверить?

– П-пожалуйста, – молю жалобно. Слезы против воли катятся из глаз, но Кирилла, кажется, они только раззадоривают. Он жестко фиксирует мой подбородок пальцами и ухмыляется:

– Ты моя жена. И я возьму тебя сегодня, хочешь ты того или нет.

Он отстраняется только на секунду – чтобы содрать с меня платье. Но ткань не поддается сразу. Я улучаю единственный счастливый момент за вечер и бросаюсь к выходу. Волков настигает меня за несколько секунд, изо всей силы пихает в стену. Ненадолго лишаюсь даже возможности дышать, потому что воздух буквально вышибает из легких, и я со стоном сползаю вниз.

– Как ты меня расстраиваешь, Милана, – цокает языком Кирилл. Закатывает неторопливо рукава рубашки, – тебя точно стоит проучить за непослушание. Чтобы неповадно было.

– Пошел ты! – хриплю я.

Поднимаюсь на ноги и снова бегу к спасительному выходу. Мгновение, поворот ручки двери и…

– Помогите! Помогите, пожалуйста, помогите мне!!! – кричу в пустоту двора, кидаясь за порог.

Хоть кто-то должен меня услышать – прохожие, охранники. Кто-нибудь! Спину опаляет хлесткий удар, и я снова кричу, но теперь уже от жгущего кожу удара ремня.

Кирилл не церемонится больше – хватает прямо за волосы на затылке и затаскивает назад в дом. Я иду почти на цыпочках, чтобы хоть немного уменьшить боль. Кажется, еще чуть-чуть, и он просто оторвет меня от пола.

Волков швыряет меня на диван и возвышается надо мной горой.

– Слезы тебя украшают больше, – издевательски улыбается мой муж, поигрывая ремнем, – Знаешь, пожалуй, стоит наказывать тебя каждый день. Чтобы просто любоваться этой трогательной жалостливой миной. А потом брать тебя и чувствовать, как ты трепыхаешься, пытаясь вырваться.