И всё же, зачем ты её поцеловал? — раздался голос Алисы. — Очень нестандартная реакция. Ты был на волоске от гибели, понимаешь? Сожми она руку — и никакая горячая чакра не спасла бы.

Я поморщился. Не знаю. Я действовал на инстинктах. Алиса правильно расшифровала моё молчание и не стала развивать тему. Я дождался, когда рана полностью заросла, а моё состояние вернулось в норму, и попытался сесть. Попытался, потому что Катя не позволила — она во сне крепко сжимала истерзанный край моей футболки. Я дёрнул и оборвал ткань — кусочек остался в её ладонях.

У неё на лбу явно узор Беловых, — начала рассуждать Алиса. — Филипп определённо в курсе, что творится с его ученицей. И всё равно решил, что она станет хорошей матерью. Зачем ему это?

“Не знаю”.

Я перелез через измазанную кровью Катю. Уборка займёт много времени. Придётся постараться, чтобы не осталось следов. Надеюсь, запах тоже пропадёт…

Я поднял сладко спящую Катю и переложил её на пол. Не знаю, что с ней делать. Она сто процентов не в порядке. Может быть, Филипп сказал своей ученице правду — и её спасёт только беременность. Даже думать о таком не хочу.

Часа два я занимался уборкой. Пришлось снять верхнюю одежду Кати, которая сильно испачкалась, и протереть тело девушки влажной тряпкой. Алиса меня убедила, что другого выхода нет. Катя не помнит время, проведённое в “одержимом” состоянии. И не хочу знать, что будет, если она вспомнит.

Ближе к утру я откопал ямку во дворе и сжёг в ней окровавленную одежду и бельё. Пока небольшой костерок уничтожал улики, я сидел на лавочке и, не моргая, смотрел на гигантскую стену Острова Свободы. Чтобы сбежать, нужно пересечь её по воздуху. Самая сложная часть плана…

Ты сильно изменился, — услышал я Алису.

“Почему?” — я протёр глаза.

Рядом дымит костёр, а ты ни разу не вспомнил о сигаретах.

Я растерянно посмотрел на пляшущий огонёк.

Твоя психика значительно окрепла. И слово “досадно”, которым признавал своё бессилие, ты перестал употреблять. Как и подбрасывать монетку, чтобы сбросить часть ответственности на судьбу. Ты сильно повзрослел, Арчи. И с каждым днём продолжаешь расти. В каждом аспекте.

Я горько усмехнулся. В признании Алисы я не видел ничего хорошего. Это лишь означает, что я медленно превращаюсь в хладнокровного монстра, которому плевать на чужие жизни. Не более.

Не согласна, Арчи. Но давай об этом позже. Я уловила звуки — сюда кто-то приближается.

Костерок успел потухнуть и слабо чадил дымом. Я быстро закопал его и вернулся внутрь. Лёг рядом с Катей. Послышался звук открываемой двери, и в дом кто-то нагло вошёл.

— Встаём! — раздался хриплый голос.

Я приподнялся на кровати и увидел низенького мужика с искорёженным носом, того самого, который встретил меня в поселении. Он по-хозяйски оглядел комнату, затем подошёл к моему рабочему столу и пролистал тетрадки.

— Катя, — я потряс девушку за плечо.

— М-м-м, — она сонно открыла глаза.

— Вставай.

Я слез с кровати и начал одеваться. Про себя ухмылялся над разочарованным лицом хриплого. Все листки с чертежами я сжигаю. Не дурак, чтобы оставлять подобные вещи дома.

— Что случилось? — как можно спокойнее спросил я.

— Вас переводят, — недовольно ответил хриплый. — Собирай своё барахло и на выход.

Тюремщик покинул комнату, а я начал укладывать вещи в коробки. Катя после утреннего туалета присоединилась ко мне.

— Что случилось ночью? — спросила она. — Моя верхняя одежда изменилась.

— Я тебя с кровати спихнул. А ты не проснулась. Пришлось обратно затаскивать. Случайно порвал одежду. Не стал будить.

Катя покраснела до кончиков ушей. Неужели поверила? Я легенду буквально на ходу придумал, мне даже в голову не закралась мысль, что она заметит замену. Одежда один в один же.

Мы быстро собрали свои скудные пожитки и вышли на улицу. Тюремщик удивлённо посмотрел на Катю — пока она лежала в кровати, он её за мной не заметил.

— Причина перевода? — сухо спросил я.

Хриплый перестал пялиться на Катю и недовольно махнул рукой.

— Не ваше дело. Уходим.

Филипп почувствовал активацию узора на лбу Кати, — убеждённо сказала Алиса.

“Как узор вообще сработал? Липкая лента же”, — мысленно спросил я, следуя за хриплым в сторону главной площади.