— Ну, прости, — я развожу руками. — Родителей не выбирают. Не я наградил свою маму красотой, которая сразила Императора.

По лицу Горо хорошо видно, какая буря мыслей сейчас крутится в его голове. И взгляд… сейчас там, во взгляде много всего. И ненависть и ярость одновременно. Горо убил бы меня прямо сейчас — я вижу это в его глазах, вот только здесь, в месте где даже стен нет, убить меня очень сложно. Он видел как я могу исчезнуть, раствориться без следа. А еще он видел огромного демона сразившего Тунга-Оро. Демона этого вызвал Нир, но откуда Горо знать это?

— Я готов простить тебя, — я развожу руки. — Тебя, твою семью. Мы можем обсуждать условия… просто дай мне знак, что готов отступить.

Он, как будто не видит меня сейчас, смотрит сквозь… может, разглядывает призрак трона, который сейчас улетает за горизонт?

Он умён, хоть и умеет ошибаться. Почему бы ему сейчас не выбрать хороший вариант — подчиниться мне?

— Ты можешь даже восстановить крепость Хинун, — продолжаю я. — Я оставлю тебе её, если…

— Если? — он отрывается от своих видений и наконец-то замечает меня.

— Часть своего флота ты передашь в армию Императора. Только часть — и не самую большую. Я просто хочу быть уверенным в том, что завтра ты не захочешь снова штурмовать город.

— Что еще? — его лицо сейчас, своей бледностью похоже на лицо мертвеца.

Да, для Горо сейчас на кону стоит слишком много. Вернее — всё. Вообще всё. Если он не отступит, не сможет прикончить меня и проиграет — я убью его, убью всех в ком течёт кровь Хинун… чтобы избавить трон от этой угрозы.

— Золото. Лунное золото. Много лунного золота — необходимо восстановить столицу. очень много лунного золота — я хочу чтобы она стала краше, чем была, до того, как ты надругался над ней.

— Это всё? — я вижу как он облизывает сухие губы.

Задумываюсь… я обдумывал этот разговор по пути в Новый Токио, и условия капитуляции Горо тоже обдумывал. Сначала было только одно желание — оставить ему жизнь, только в обмен на обещание покинуть земли Альянса… да, сначала было только такое желание. Но потом я понял, что для Горо этот вариант может оказаться неприемлемым. Лишиться всего, начинать сначала в неведомых и опасных, гораздо более опасных чем эти, землях?

Я видел издалека стены крепости Хинун. Они целы. Да повреждения есть и их немало, но восстановить всё будет несложно. Кланы северы не старались сровнять город с землей — слишком мало времени у них для этого было. Они сломили оборону и подожгли всё, что смогли поджечь, а потом ушли под прикрытие своих крепостей ожидая там гнева Хинун.

Горо может захотеть вернуться к тому, с чего начал, может захотеть восстановить свой город.

— Я бы потребовал с тебя клятву никогда не идти против Императора, — я отворачиваюсь на одно мгновение, чтобы взглянуть на Кайоши — он замер, напряжённо вслушиваясь в разговор, в котором сейчас решается так много. — Но вряд ли ты её дашь… а если даже и дашь… нет, я не смогу поверить в то, что ты будешь держать это обещание.

— Так что всё, — подвожу итог я. — Ты почти ничего не потеряешь — идеальные условия. Точную сумму в золоте мы можем с тобой обсуждать.

Горо кивает.

Кивает?

Он согласен? Нет, он пока не произнёс своего «да», но…

Почему бы ему не поступить разумно — отступить сейчас, когда появился наследник и баланс сил может оказаться не в пользу Хинун, затаиться, а потом поискать слабое место и ударить. Это бы устроило всех. Он бы готовился к новой войне, а я бы… я бы укреплял столицу и налаживал контакты с Первородными.

— Послушай, — медленно начинает он, поднимая на меня глаза и голос его становится громче с каждым произнесённым словом. — Клану Хинун почти три сотни лет. Они пришёл в эти земли, когда еще здесь не было не одной тропы, а хидо бродили стаями такими большими, что покрывали пустоши от горизонта до горизонта. Честь и сила Хинун — это то, чем мы гордимся.

Он замолкает, ненадолго, а потом продолжает, и я вижу как ладони его сжимаются в кулаки:

— Я убиваю врагов, иногда убиваю их неожиданно, но это война. Здесь вечная война, и закончится она не скоро. Хинун никогда и не перед кем не склонялся. Не склонится и теперь, перед маленьким злобным щенком хидо, который вообразил себя чуть ли не богом, только потому, что его сучка-мать во время течки легла под Императора.

Он встаёт, распрямляясь во весь свой огромный рост.

— Ты заговорил о об условиях? — смотрит на меня сверху внизу, с высоты ступеней подиума и своего роста. — Я расскажу тебе о них. Ты выйдешь отсюда из дворца… я позволю это тебе сделать. Никто не тронет тебя, обещаю. И как только выйдешь — беги. Беги так быстро и так далеко, чтобы потом, когда я был не в духе и захотел тебя найти для того, чтобы содрать кожу и бросить в нору к джанку — я бы не смог тебя найти. Беги и прячься. Может, в Крысиных Гнёздах, а, может, на Юге, за Северным Форпостом. Беги, Керо, беги. Со всех ног, потому что если мои люди найдут тебя, то каждая капля крови шлюхи в тебе…

Он не успевает договорить.

Кайоши, повинуясь моему мысленному приказу, стремительной пружиной взлетает в воздух, на лету выхватывая меч. Быстрой тенью обрушивается на Горо и загоняет лезвие ему в грудь. Загоняет по самую рукоять, со звоном, всей силой тридцати формул усиления марионетки пробивая защиту Возвышенного.

Горо, словно растеряв весь свой огромный вес, отлетает к стене за своей спиной, прилипает к ней пригвождённый, растерянный — от кого угодно, но не от новичка с тремя ядрами он ожидал атаки, способной сокрушить его защиту.