И он, Ито, знал об этом, и потому всё скрыл. Всё кроме своих рук, на которых осталась его кровь.

— Я хочу попросить тебя, Керо, — я вижу тень пробежавшую по её лицу.

— О чём?

— Не убивай меня.

Я молчу, просьба слишком неожиданна.

— Я знаю, это звучит странно, для той, кто подставила себя под твой меч… но мне нравится жить. Пусть даже и без тебя. Если ты меня отпустишь…

Отпустить?

Задумавшись, касаюсь рукояти шигиру и Аой вздрагивает — подумала, что уже принял решение и оно не в её пользу?

Вдруг замечаю название книги, которую она отложила в сторону. «Нерождённые». Золотом по чёрной ткани переплёта.

Нерождённые? Странные совпадения.

— Что это за книга?

Аой запоздало прикрывает название книги рукой.

Беру книгу, на мгновение коснувшись руки девушки… и это случайное прикосновение обжигает. Что это? Мне не нравится!

Открываю первую странницу…

«Трактат о Нерождённых, дополненный новыми фактами. Рекомендован к прочтению всем Хранителям Юга и Севера»

— У неё нет автора, — с удивлением смотрю на Аой, которая молча наблюдает за мной, рассматривает меня, словно надеясь найти ответ на какой-то очень важный вопрос.

— Да. Трактат не подписан… и не все верят ему. Не все.

— Кто такие Нерождённые? — спрашиваю я, забыв о выборе, который мне предстоит сделать совсем скоро.

— Я не знаю, — качает головой Айо. — Никто не знает. Они приходят в наш мире из каких-то других миров… или времён.

Времён? Я вздрагиваю.

— Они приходят и занимают место живых… они совсем другие. Я думаю… Рэйден Нерождённая…

— Рэйден?! — я снов вздрагиваю.

— Да, — она смотрит мне в глаза, заставляя шевелиться что-то внутри… слева. — И ты.

— Я?!

Мне вдруг становится больно, странная боль внутри, и жжение в крови, то самое, только теперь оно во много раз сильнее.

— Что с тобой?! — я вижу испуг в глазах Аой.

И это последнее что я вижу, потом наступает темнота. Непроглядная темнота, слишком похожая на смерть

Я чувствую твёрдость камня под своим телом и вижу бесконечное небо над головой — ни одного облачка, и только отражение океана в нём…. Так странно, разве небо это зеркало?

Ах, нет — это глаза… огромные глаза девушки совсем близко, так близко, что я почти утонул в них.

— Ты скучал? — она целует меня, поправляет упрямые волосы на лбу и тут я узнаю её — Аой!

Губы со вкусом океана…

Я лежу на какой-то скале, совсем близко от океана… и даже брызги, мураша кожу, долетают до нас. А Аой… она лежит на мне, прижимаясь, обнимая…

Странный сон… сон похожий на правду.

— Мы же не виделись целое утро, Керо., — она снова целует меня и снова глаза её становятся так близко, что я вижу отражения океана, который плещется, судя по мерному шелесту волн, где-то совсем близко.

Она улыбается… я впервые вижу как она улыбается. Эта улыбка… она делает её еще красивее.

Я что-то говорю ей, но не слышу своего голоса, а она… она снова закрывает мой рот своим.

Искорки в её глазах — она кажется счастливой.

— Ты как хочешь, — говорит она, отрываясь от меня. — Но я скажу папе, что больше не хочу приезжать сюда… так редко. Я скажу ему, что хочу учиться на Фукусиме… и тогда нам совсем не придётся расставаться. Никогда. И мне не нужно будет скучать по тебе весь год. Он слишком жесток — заставляет нас страдать. Этот дурацкий Осака — я не навижу его, потому что там нет тебя! Я ненавижу эту дурацкую Академию, потому что там есть все, но тебя нет!

Она отстраняется от меня, улыбаясь и я вижу — она обнажена. Груди — круглые, литые. Соски такие манящие, что их хочется трогать, прижиматься губами, покусывать, легко, чувствуя как они увеличиваются и слушать как дыхание Аой становится всё более громким, громче чем шелест океана.

Я не целую их, и не покусываю. Я обхватываю её за тонкую талию, прижимаю к себе и переворачиваю — и теперь она подо мной, смотрит не отрываясь мне в глаза. И просит — её взгляд просит.

Обнимает меня, потом её ладони опускаются ниже, сжимая мои ягодицы, прижимая меня к себе.

— Войди в меня, — шепчет она.

Я что-то отвечаю, пробую оторваться от неё, но нет, невозможно.

— Мне всё равно, — шепчет она, целуя меня. — И пусть сейчас весь город нас видит — мне всё равно!

Она раздвигает свои ноги, прижимаясь ко мне, к моему члену, двигает бёдрами словно надеясь, что моя, напряжённая как камень, штука сама окажется там внутри у неё.

Я отказываюсь. Я не слышу слов, но уверен — я отказываюсь.

Она уговаривает меня долго, очень долго… а я отказываюсь.