Всхлипнув, я заставила себя собраться. Нужно поговорить с Гошей. Скорее всего, он знает эту Эльвиру, знает агентство и, как они ведут дела. Может это все развод и мошенничество. Но разум подсказывал, что вряд ли бы Феникс позволил разместить мои данные в шарашкиной конторе.

— Ирсен! — Катюша выбежала мне навстречу, уже одетая.

Она обняла меня крепко, как обычно. Я чмокнула ее в щеку, заставляя тревоги убраться прочь.

— Привет, мой золотой. Папа в тату-салоне, просил привези тебя туда. Хочешь?

— Конеееееечно! — завопила Катя. — Настя меня всегда угощает пиццей, а Миша катает на плечах.

Я заулыбалась, заражаясь ее радостью.

В салоне все оказалось именно так, как обещал Гоша. Настя уже заказала пиццу к нашему приезду, и Катя весело болтала, сидя на высоком стуле у стойки ресепшена. Мишка в шутку предлагал ей трафареты, выбирая татушку, от которой у папы Гоши вскипит мозг. Катюха хохотала, отвергая коварный план. Гоша отвлекся только, чтобы поцеловать меня и дочь. У него был клиент. На вид весьма серьезный мужчина. Феникс заполнял цветом наполовину прорисованную Фемиду в стиле пин-ап на плече. Даже в полуфабрикатном состоянии впечатляло. Особенно меня.

— Девчонки у тебя, Феникс, одна другой краше, — подмигнул мне клиент.

— Слюни подбери, Федь, а то напортачу, — ревниво бросил Гоша, делая страшное лицо.

Я усмехнулась, топчась рядом.

— Что-то хотела, Ирс? Мне час нужен, максимум полтора, и поедем. — Он поднял на меня глаза. — Все в порядке?

— Д-да, — ответила я, запнувшись. — Просто хотела посоветоваться с тобой. Час подожду. Работай.

Гоша послал мне благодарную улыбку, и я вернулась в приемную. Настя сварила кофе и уговорила съесть кусок чизкейка. Я была рада, что она и Миша были полностью оккупированы Катей. Гоша моментально почувствовал мое замешательство, его друзья бы тоже пронюхали и не отстали бы, пока не выведали все.

Спустя час к Мише пришел клиент, а Настя занялась бумагами. Катя увлеклась, рисуя скетчи для воображаемых татуировок, которые папа сделает себе, мне, Мише, Насте, Бобсу и бабушке.

Бабушка.

Как будто ее нам мало, еще и я теперь вся в сомнениях.

Как я от них уеду? Хочу ли я уезжать?

Хочу.

Но расставаться так тяжело.

Понимая, что не могу больше все держать в себе, решила проверить, не закончил ли Гоша. Его рабочее место пустовало.

— Миш, а где..? — начала я.

— В пирсинговой что- то с Галаниным трет, — ответил здоровяк, не поднимая головы.

Я прошла к закрытой двери, собиралась вежливо постучать, но замерла услышав голоса.

— Пятьдесят на пятьдесят, Феникс.

— Блин, Федь, паршивый процент.

Я прикусила губу.

Уйти! Нужно уйти. Последний раз, когда я подслушивала, мы расстались. Но ноги опять вросли в пол, не позволяя сделать шаг.

— Бабулька твоя, конечно, у же в возрасте, но может и выиграть. Я бы советовал вам решить дело миром.

— Как я решу? Она уже накатала заявление.

— Не знаю. Пообещай ей каникулы с Катей.

— Она хочет, чтобы я перестал встречаться с Ирсен.

— Сочувствую, мужик. Похоже, у нее конкретная шиза. Травма и все такое. Из-за дочери. Ты уверен, что нет возможности… не знаю… взять паузу, не афишировать отношения?

— Нет возможности. Я не собираюсь страдать херней из-за конченой маразматички. Ирсен и Катя мои. К черту лицемерие.

— Окей. Тогда приготовься к тяжбе и грязи. Мои расценки ты знаешь.

Я услышала, как мужчины хлопнули по рукам и тут же отпрыгнул от двери, вернувшись в приемную едва ли не бегом.

Настя все так же закапывалась бумажками, Катя рисовала. Миша жужжал тату-машинкой, старательно выводя контуры рисунка на спине какого-то студента. Я стояла посреди всей этой идиллии, чувствуя, как пол уходит из-под ног, как мир переворачивает, как сердце останавливается.

Гоша и его клиент вышли в приемную. Феникса тут же поймал меня, обняв за талию.

— Ирсен — Федя. Федя — Ирсен, — представил он нас. — Забыл познакомить.

Я пожала руку мужчине, встретив его изучающий взгляд.

— Да, Гош, понимаю тебя, — проговорил он, нарочно зля Фенова, очевидно продолжая тот разговор за дверью.

— Понимает он, — буркнул Феникс. Он тоже пожал руку Ферору, прощаясь. Я взглянула на него. Гоша прятал эмоции, но теперь я видела в глубине глаз печаль, тревогу и усталость.

— Ты хотела поговорить? — напомнил он.

Я запаниковала, но вдруг сам собой родился план и… начала самозабвенно врать.

— Хотела съездить к папе.