Я вылезла из машины и обреченно пошагала к домофону. Протянула руку к кнопкам, замерла. Зачем я вообще приехала к Гоше? У него и без меня проблем вагон с безумной Анфисой. Лучше, наверно, Аньке позвонить. Или в хостеле взять койку пару ночей, пока не найду квартиру или комнату.

Но тут дверь подъезда сама отрылась. Вышел Гошин сосед, даже поздоровался со мной, придержал дверь, пропуская. Я зашла, на автомате прошагала к лифту. Уже внутри поняла, что все делаю правильно. Вместе. Мы просто должны быть вместе, решать проблемы сообща, поддерживать друг друга. Я бы без сомнений приняла Гошу у себя, если бы он оказался в похожем положении.

Эта мысль как-то сразу настроила на позитивный лад. Я постояла у двери еще минутку, окончательно успокоившись, позвонила.

Гоша открыл почти сразу. Словно стоял под дверью и ждал меня. В спортивных штанах и майке-алкоголичке. Как в первый день, когда я привезла Кате кролика. Бобс крутился рядом, кажется, они собирались гулять.

— Ирс? — Феникс вздернул брови. — Детка, ты откуда здесь? Все в порядке?

На его красивом лице тут же отразилось удивление, тревога и радость одновременно. Он просканировал внимательным взглядом мое зареванное лицо, увидел сумку, открыл рот, чтобы сказать еще что-то, но не успел. Я шагнула к нему и прижалась, ища поддержки, заботы, понимания. Гоша тут же обнял меня.

— Девочка моя, — зашептал он.

Я отлепилась от него, подняла глаза, спросила:

— Можно я поживу у тебя? Немного, пока не…

— Да сколько хочешь, живи, — перебил Гоша, заметив, что я готова зареветь.

Он вернул мою голову себе на грудь, обнял крепко-крепко. Я сжала губы, чтобы сдержать рыдания.

Бобс, видимо осознал серьезность момента, тихо поскуливал, положив морду на мой ботинок.

— Папа я посикала, — послышался из гостиной голос Кати. — Колготки теплые или обычные надевать?

— Обычные, — ответила я вместо Гоши. — Там не очень холодно.

— Ирсен! — взвизгнула девчонка и помчалась к нам.

Гоша отпустил меня, и я присела, чтобы обнять его дочь.

— Привет, солнышко, — прошептала, прижимая к себе малышку. — Я скучала по тебе.

Ее маленькие ручки обнимали так крепко, Катя почти душила меня. Слезы все-таки покатились из глаз.

— Почему ты так долго не приходила? — возмущалась она, продолжая стискивать мою шею. — Папа сказал, ты очень занята. Но я так скучала.

– Прости, милая. Я… Я действительно была очень занята. Сдавала экзамены. Я тоже по тебе скучала.

— Ты останешься на ночь?

И теперь Гоша ответил за меня.

— Ирсен у нас поживет какое-то время. Ты не против?

— Ураааааа, — закричала Катя. — Значит ты мне будешь каждую ночь петь песенку?

Гоша было открыл рот, чтобы осадить ее, но я успела первая пообещать:

— Буду, Каюш. С удовольствием.

— Урааааа.

И она совсем повисла на моей шее, заставляя застонать и закашляться.

— Придушишь человека, Катюх. Угомонись, — заворчал Гоша. — Ирс, мы гулять собирались, но ты можешь дома побыть.

– Нет, я с вами.

— Ураааа, — снова заорала Катя, скача вокруг нас на одной ножке. Бобс оглушительно залаял, прыгая тоже.

Я засмеялась, поражаясь, как же быстро и эффективно детская радость лечит боль и обиду. Гоша тоже улыбался, довольный, как слон. Он снял с моего плеча сумку и унес в гостиную. Катя помчалась следом и оделась быстрее папы. Фениксу пришлось нас догонять, потому что собаке и девочке не терпелось оказаться на улице.

Я гладила Катю, по голове, наблюдая, как она спит.

Поразительно. Я вошла в квартиру Гоши, чувствуя, что разваливаюсь на куски. Казалось, еще немного и сорвусь. Но Катя, прогулка, смех, веселая беготня с собакой и горячие объятия Гоши вылечили, склеили, согрели. Папа был моей семьей. Сегодня я отказалась от него, но нашла нечто иное. Мне больше не было больно, одиноко, обидно. Я обрела уверенность и спокойствие. Здесь, в этом доме, рядом с этой девочкой и ее отцом мое место. Это правильно. И никто больше не убедит меня в обратном. Ни мой отец, ни Анфиса Павловна. Мы трое хотим быть вместе — это самое главное. Все остальное совершенно неважно.

Укрыв Катюшины плечи одеялом, я потрепала Бобса по голове. Он тихо рыкнул, но даже глаз ухом не повел. Невероятно, рядом с ним в ногах спал и Флинт. Этот несносный кот источал довольство и спокойствие, все еще жил у Гоши. Странно, что Анфиса его не забрала.

Спустившись, я заметила свет в кабинете, прошла через темную гостиную. Гоша сидел за столом, что-то просматривал в ноуте. Едва я вошла, он захлопнул крышу, протянул руку, приглашая устроиться у него на коленях. Я была не против. Что может быть лучше его уютных объятий.