— Ирк…

— Мне просто нельзя здесь оставаться, пап. Гошка меня не отпустит. И я не смогу от него оторваться. А надо…

Я вздрогнула, потому что зазвонил телефон. Гоша. Я вскочила, схватила мобильный и вышла из кухни.

— Да, Фен, — ответила спокойно, стараясь убрать дрожь из голоса.

— Ты как, малыш? Поговорили? — бодро спросил Гоша.

Я слышала на фоне шум супермаркета и Катин безостановочный лепет. Сердце сжалось. Сейчас самое сложное — наврать ему.

— Да. Все хорошо.

— У тебя голос странный.

— Ну… я немного разволновалась.

— Ясно.

— А еще, Игорь Фенов, у тебя проблемы, — я постаралась звучать грозно и весело одновременно.

— О, черт. Старик сдал мен ла? Ирс, все ради тебя, правда. Ну я не мог просто ждать, пока ты прекратишь на него дуться. Он нормальный мужик. Хотя не особенно был мне рад.

— Ладно. Живи, — смилостивилась я и тут же начала тараторить, чтобы выдать главное. — Гошик, я останусь у папы до завра. Тут пыльные перекати поле, и он опять не ест нормально.

— Да, конечно. Не вопрос. Хочешь, я заберу завтра?

— Нет, не надо.

Гоша помолчал. Наверно думал, что я могу вернуться к отцу, съехать от него. Я взмолилась, чтобы он не начал задавать вопросов об этом.

— Ладно. Дома поговорим, да? Буду скучать без тебя ночью, — свернул Фенов разговор, чтобы не говорить о таких вещах по телефону.

— И я… буду скучать, — проговорила, едва ворочая языком. — Люблю тебя.

— Я тебя тоже, сладкая. Целую.

Он, как обычно чмокнул в трубку и отключился. Ноги подкосились, и я почти упала на диван и разревелась. Отец тут же оказался рядом. Он утешал, гладил по голове. Я затихла, ушла к себе собирать вещи. Но снова и снова плакала. Как я уеду от него? От них. Не прощаясь. Но чемодан постепенно заполнялся, билет был заказан, решение принято.

Я почти не спала. Как же круто изменилась жизнь. Утром я была счастлива, я собиралась быть счастливой всю жизнь. А теперь у меня впереди столько нового и интересного. Но это ни капли не радует, а рвет сердце, заставляя его истекать кровью.

Папа обещал отвезти меня в аэропорт. Он даже отменил работу ради меня.

Глядя в окно, я снова размазывала по щекам слезы. Предательница. Я просто удираю. Бросаю их обоих так жестоко. Сердце ныло, а разум убеждал, что так будет лучше, правильнее. Но я не выдержала.

— Папа, сверни тут, пожалуйста. Давай проедем через Маяковского.

— Что? Зачем, Ирсуль? Так все пробки соберем. Мы не опаздываем, но…

— Пожалуйста, — заныла я. — Так надо. Я хочу Катю увидеть.

Отец нахмурился, но сказал:

— Ладно. Говори, где остановить.

Я показала дорогу до садика и выпрыгнула, едва мы припарковались. Катина группа как раз вышла на прогулку. Воспитатель была не очень довольна, но все же разрешила нам поговорить.

— Ирсен, — звонко взвизгнула Катя. — Ты меня забираешь? Поедем веселиться?

— Привет, золотко. — Я отвела ее в сторонку и присела на корточки, чтобы быть на одном уровне и смотреть в карие, как и у ее папы, глаза. — Я заехала попрощаться.

— Что? Ты уезжаешь? — она моментально сникла.

— Да, Кать. Так вышло. Нужно срочно ехать.

— Надолго?

— Не знаю. Как получится.

— Я буду скучать по тебе. — Маленькие ручки, как обычно, крепко обняли меня. — И папа тоже будет. И Бобс, даже Флинт. Тебе обязательно уезжать?

— Да, это по работе, — врала я от души. Не нужна мне была никакая работа. Даже в Париже. Но…

— Папа сказал, что он сам может нас прокормить, и тебе не надо работать.

— Папа твой молодец. Я люблю его очень.

— А меня?

— А тебя еще сильнее, милая.

Катя стиснула меня, словно старалась задушить.

Уперевшись коленом в грязный снег дорожки, я обнимала ее, казалось, целую вечность.

— О, ребята в снежки играют, — заметила она, по-детски быстро переключаясь. — Приезжай скорее, Ирсен.

Помахав мне, Катя убежала к друзьям. Я поднялась и вернулась в машину.

— Дочка его? — спросил отец, поворачивая ключ.

Я кивнула, не в силах что-то ответить. До аэропорта мы ехали молча. Прощались тоже без лишних слов. Папа просил звонить чаще, я обещала, что буду. Обнялись, и я пошла на посадку. Через три часа меня уже встречал шумный Домодедово.

Набрав номер из журнала вызовов, я попросила соединить с Альбиной.

— Добрый день. Это Ирсен Дадиани. Я в Москве. Встреча в силе?

Ненавижу летать. Особенно приземление.